a_str: (Default)

Что бы понять, что за человек перед вами - Совершите ошибку и потом извинитесь, поставьте себя в "слабую" позицию. 
Наблюдайте за реакцией.
Здоровый человек будет пытаться вас понять , даже если ему по прежнему не приятно произошедшее. Он скажет о своих чувствах, он отреагирует на ваше Поведение, но его поведение будет направлено на поддержание контакта с вами, после у Вас останется ощущение, что ошибки совершают все, и всегда есть возможность это наладить. Никакой катастрофы.

Нездоровый человек будет обобщать Вас и ваш поступок, будет делать выводы о вас, как о личности, будет запугивать последствиями ( чаще всего связанными не с его агрессией, а с вселенской справедливостью).
После у Вас останется чувство тревоги от того, что Вас как личность могут отвергнуть или наказать, и злости - потому что Вы будете чувствовать несправедливость.

Совершайте ошибки, извиняйтесь 
То, как человек отвечает, многое говорит о нем.

Марина Билык



Да, оказаться в слабой позиции и посмотреть, как человек распоряжается позицией "сейчас за ситуацию отвечаю я", - бывает очень полезно.

Вообще, если, доверив кому-то свою позицию слабости, оказываешься в еще более слабой позиции, то есть виноват не только в той ошибке, с которой пришел, а в еще парочке других или в "ты всегда/никогда/я опасаюсь, что ты накосячишь еще больше", - имеет смысл задуматься, а стоит ли доверять. 
что точно не стоит, так это соглашаться с этой еще более слабой позицией.

a_str: (Default)
В результате раздумий и обсуждений на все ту же тему - насчет внутренней стервы-подростка - появилось определение, полностью проясняющее и ситуацию, и то, почему у меня этот персонаж изначально получил имя Лолита.
В чем суть стревозности Лолиты? В том, что она - жертва и приз одновременно.
Одновременно.
Одновременно она объект грязных манипуляций и запредельного вожделения.
И я даже, кажется, понимаю, откуда это желание жертвенности и призовости одновременно.
Берем миф. (Всегда имеет смысл брать миф, по-моему.) Персей и Андромеда.
Андромеда, чистая, прекрасная, непорочная дева, является призом и жертвой одновременно. Она страдает, но все вот-вот закончится просто прекрасно.
Но! (Сейчас вылетит птичка)
Она НЕ является жертвой и призом для одного и того же субъекта. Ее положение - разное относительно двух пластов. Чудовище видит в ней жертву, герой - приз.

В одном из комментариев я привел простейший прмер действия из субличности Лолиты - вусмерть разобиженный подросток бежит из дома, прихватив золотую цепочку матери.
С одной стороны - он жертва родительсткого произвола, и не забывает себе это повторять, с другой - он отлично ЗНАЕТ, что он - приз, драгоценность, поэтому в суд на него никто не подаст, родители не подают в суд на несовершеннолетнийх детей.
Вот это одновременное проживание себя как жертвы и приза - вот это и есть то, что приводит "выходы" Лолиты к катастрофе. Потому что, помимо всего прочего, это означает, что ближайший этого человека, самый близкий - одновременно его герой и чудовище. А так не бывает. Не бывает так никогда, и приходится искать подтверждения и тому, и другому.
Равно как и подтверждения тому, что ты - и жертва, и приз.
(Поиски и добыча этих подтверждений приводят к тотальной катастрофе в отношениях, я даже не буду расписывать, почему, все тут взрослые люди, виды видавшие.)

А реальность всегда такова, что - ЛИБО то, ЛИБО другое. Только либо то, либо другое. И то хорошо бы, чтобы на этом твои качества не исчерпывались.
a_str: (Default)
Вчера был разговрор и теперь мне интересно.
Я много раз сталкивался с одной очень интересной субличностью, и у себя, и у других.
Это девочка лет двенадцати, но сама себя она считает гораздо старше.
Она получает голос и практически полную власть тогда, когда ситуация (в основном, в отношениях) выглядит следующим образом: завывает сирена, одновременно с ней ритмично загорается табличка "выхода нет", то есть уровень стресса абсолютно невыносим, а понимания, как прекратить ситуацию, фактически нет.
Детка эта - стерва и эгоистка, совершенно уверенная, что она - драгоценнейший приз для любого, и эта уверенность корнями сидит в ее нимфеточности. То есть что такое женщина-приз - она не знает, но совершенно убеждена в драгоценности себя на основе того, что не может быть никого, кто бы ее не хотел. Лолита.
Так вот, в гипер-стрессовой ситуации эта детка - вдруг становится единственной, кто в состоянии управлять, все остальное отключается. Те выходы, которые она предлагает, кажутся выходом в момент предложения, правда, выход из этих выходов потом стоит вдесятеро дороже, чем вход.
Выходы эти отличаются крайней практичностью и крайней циничностью. "Я заставлю их (его, ее) это сделать, сделают как миленькие, а потом уйду," - одна из самых частых формулировок.
Причем эти самые "они", как правило, самые надежные партнеры или родители, то есть те, с кем такие вещи лучше бы не проделывать никогда. Да они, собственно, и не получаются, я же говорю, выходить потом из этих выходов приходится очень немалой кровью.

И вот мне интересно: сталкивались с этим у себя или у других? Насколько это общая фигура? Лолита эта оборзевшая?
Могу закрыть комментарии или говорите, чтобы я скрыл, если это необходимо.
a_str: (Default)
Когда я работаю, Коська какое-то время мается, пытаясь чем-то себя занять, но занятия все какие-то не те. Чего-то в них не хватает, в этих занятиях.
И котик начинает стонать. Жаловаться, завывать и хныкать. В конце концов он привидением возникает у меня за спиной, вздыхает, ноет, опять вздыхает.
- Ну чего? - говорю я.
Коська бодро подбегает сбоку и кладет на меня голову и передние лапы. Он высоченный, у него это запросто получается. В таком положении работать невозможно.
- Кось, - говорю я, - так не пойдет.
Он сползает на пол, вздыхает еще, а потом одним махом вспрыгивает на рабочий стол.
- Эх ты, лишенец, - говорю я и расчищаю ему место под лампой.
Он немедленно устраивается, подставляет мне под руки голову, загривок, щеки, он замирает, всем телом содрогаясь от невыносимой нежности и лежит так, навалившись плечом мне на руку, мурчит и постанывает.
Самое удивительное в этом зверье - их бесконечное абсолютное принятие. То, что все люди ищут так или иначе, а находят крайне редко, что у себя, что у других, - в домашнее зверье вшито даром, и в более чем полной мере, достаточно протянуть руку.
Кот блаженно спит у меня на столе, а я пишу перевод и думаю: на что, интересно, была бы похожа человеческая жизнь, если бы любой из нас мог бы вот так бесстыже дрожать от радости обычного присутствия, ведь им больше от нас почти ничего не надо - ну, поесть, ну, погулять. А кроме этого - просто чтобы мы были и никогда не кончались.
Если бы любой из нас мог бы вот так, как они.

Я недавно у Полины прочел:
Если детство -- это когда родители делают с нами плохие вещи, то взрослость -- это не то время, когда взрослые перестали делать с нами плохие вещи. А то, когда мы научаемся делать их сами себе. Исцеление -- это не то, когда мы перестали их себе делать, а то, когда мы научились это замечать. Разница между взрослостью и исцелением ощущается так сильно, что дальше люди уходят с психотерапии. Поэтому я ни разу не видела человека, который бы совсем перестал делать себе те плохие вещи, которыми его мучили родители.
Это правда.
Но замечая одно, начинаешь замечать и другое. То, насколько целительна, например, благодарность. Смотришь на котика - и понимаешь, что вот он, лежит, навалившись тебе на руку, посапывая и время от времени взмуркивая чуть ли не басом, и он сейчас - воплощение благодарности и принятия, а за что, спрашивается? Всего-навсего за то, что я пустил его на рабочий стол под лампу, за то, что я есть, что потом мы вместе побежим вниз, я сварю кофе и наполню его миску, он радостно проскачет по дивану, получит хлопка по попе, радостно проскачет еще раз. Что в этом всем такого невероятного, за что можно быть так благодарным, каким бывает мурчащий кот? Да ничего.
Дело не в том, за что, дело в коте.
А еще дело в том, что когда он вот так растворен в том чувстве, которое мы определяем как благодарность и принятие (а Коська, я думаю, не определяет вообще никак), он абсолютно неуязвим и бессмертен. По нему прямо видно.
Я думаю, действительно невозможно совсем никогда не делать себе плохие вещи, и, если честно, я не вижу особой разницы, мучали тебя этим родители или ты теперь мучаешь себя этим сам, потому что, если уж на то пошло, совсем не мучать себя не получится. Почти все результативные действия включают в себя часть, которую (или во время которой) совершенно не хочется исполнять. Иногда вот до чертиков хочется мороженого - и до чертиков же не хочется за ним выходить, хоть и знаешь, как будет замечательно вкусно потом. То есть заставлять себя все равно приходится, хотя, конечно, лучше делать это сознательно. Родительские методы далеко не всегда самые результативные и безопасные, но принуждение есть принуждение, и доля манипуляции в нем есть всегда, вопрос только в добровольном участии.
Но вот что возможно, так это быстро восстанавливать потраченное. Знать опорные точки. Знать сферы, где восстанавливаются личная неуязвимость и бессмертие.
И за этим очень-очень полезно наблюдать за котиками. Как-то вот они умеют устроиться, мелкие боги.
a_str: (Default)
Меня в комментариях спросили, а как отличить манипуляцию от не-манипуляции.
Есть очень хороший тест, что для себя, что для других.
Это разница между просьбой и требованием. Просьба от требования отличается вот чем: требование обязательно к выполнению, на просьбу может последовать ответ "нет, я не буду".
Так вот, манипуляция - это почти всегда требование, декларируемое как просьба.
Если вас (или вы) о чем-то просят, и в ответ на ваше "нет, я не могу (не сегодня, мне неудобно, я не стану этого делать)" на "просьбе" продолжают настаивать, причем не в выражениях "пожалуйста, мне это очень важно", а пытаясь вызвать у вас страх, стыд или чувство вины -
"ты никогда мне не помогаешь!", "ну смотри, обратись ко мне сам за чем-нибудь!", "да ты просто рохля!" -
это манипуляция.
Если это пытаетесь проделать вы сами, то по этим признакам тоже очень легко отследить.

Также манипуляцией будет так называемое двойное послание. Предположим, вы приходите к любимой и говорите: золотко, я заначил небольшую сумму, хочу пойти поиграть в бильярд. Ты не против?
Золотко против, но объективные или субъективные причины не дают ей сказать об этом прямо. Поэтому она отворачивается, поджимает губы и говорит "делай, что хочешь". То есть языком слов она утверждает одно, а языком тела - другое. Если это повторяется часто, то вы начнете скрывать свои походы, а то и прямо врать, "чтобы не расстраивать". И вот тогда у нее будут совершенно объективные (с ее точки зрения "я права") причины уже напрямую давить на чувство вины или стыда, когда она вас поймает.
a_str: (Default)
Вот эту статью, наверное, читали если не все, то многие. Шесть жестоких истин, которые сделают вас лучше. Она выбивает почву из-под ног, она вызывает возмущение, она дает пинка.
Все верно.
Но в самом ее начале есть одна интересная штука. Вот что там сказано: если вы на взлете, если вы успешны, если вы просто счастливы, - это статья не для вас. Если вы не можете сказать так, то назовите пять впечатляющих фактов о себе.
"Если у вас возникли трудности, статья для вас, и она вас, черт подери, выбесит."

(И да, она меня выбесила. Потому что, видите ли, я счастливый человек. И могу назвать эти самые пять фактов, меня они еще как впечатляют, и этого более чем достаточно.
Но эта статья - манипуляционная. Она искажает действительность. Она искажает тот мир, который как раз и привел меня к счастью. Счастливые от нее счастливее не станут, а вот несчастные могут после краткого подъема погрузиться в тяжелейшую депрессию, и да, я считаю, что это несправедливо.)

В переводе на человеческий язык предисловие (о счастье и пяти фактах) означает вот что: если ты считаешь себя несчастным, ты - мой. Сейчас я завладею твоим вниманием, расковыряю все твои дырки, заставлю чувствовать себя еще более жалким и потерянным, потому что это, черт подери, тебе на благо.
У меня вопрос. Вот эти вот счастливые люди, которых просят отойти от голубых экранов в самом начале статьи - они стали счастливы, потому что у них каждый день почву из-под ног выбивали? Их каждый день выбешивали? Покажите мне счастливого человека, который стал таковым в результате ежедневного давления и только давления. Я-а бы посмотрел, как сказал финский таможенник, когда его спросили, показать ли ему документы.
То есть, первая мысль, которую я хочу записать в связи с этой статьей: нитроглицерин так не перевозят! Людей так не стимулируют. Людей так бесят. Абсолютно известный факт: похвала и положительная стимуляция действуют на порядки сильнее, чем брань и побои. Никогда никакие творческие способности не проявятся под бранью, под унижением. (Во всяком случае, я плохо себе это представляю, и я не о родителях сейчас.) Под бранью и унижением человек сделает ровно столько, чтобы прекратить брань и унижения. Он не будет работать сверх. Он не будет проявлять инициативу. Не будет и все.

А теперь по пунктам. )

Должен заметить в скобках, что написать это все меня сподвиг разговор. Если бы я просто отмахнулся от статьи - прочтя шапку, я был полностью свободен от дальнейшего чтения по уверению самого автора - я не стал бы ее обсуждать с ближними. Если бы я не стал ее обсуждать с ближними, я не стал бы разворачивать свои возражения, ограничившись "манипулятивный текст, не люблю манипуляций".
То есть действовал я как раз по статье. Что-то задело - не ленись, сделай с этим что-нибудь.
И в этом наибольшая горечь таких "пинков" - они никогда не врут на сто процентов. Только на часть. Полуправда.
Но я хочу, чтобы вы почувствовали себя лучше, а не хуже.
Я вообще хочу, чтобы в моей реальности люди чувствовали себя лучше. Эта статья нарушает мою реальность - и я пишу противовес.
Глядишь, и пойдете в приливе вдохновения сделаете что-нибудь действительно хорошее.
a_str: (Default)
Сформулировал, имеет смысл записать и сюда:

Лет восемь назад, только собирая терминологию по держанию и раскачиванию, я хорошо представлял, какова пища позиции "нет" - сырая, тяжелая, как сель, но очень обильная эмоциональная волна, основанная прежде всего на жалости к себе.
Позиция "нет" более всего работает на выяснении отношений, а любое выяснение отношений в позиции "нет" так или иначе затрагивает чувство собственной значимости. Начинается вс с того, что собственная значимость отрицается собой или партнером ("ты тупица, лентяй и лузер" могут произносить любой из пары, это неважно), - а в процессе работы все-таки признается в той или иной форме, с большими или меньшими оговорками, но признается. Новый виток начнется с нового отрицания.
Энергия этой разницы и есть энергия позиции "нет". Она огромна. Она никогда не надоедает - как такое может приесться, вот только что тебя не любили, а теперь снова любят, ты снова в центре мира, тебе в тысячу первый раз дали понять, что ты ценен, важен и нужен, - причем,  что самое интересное, просто отменяя изначальный посыл "не ценен, не важен, не нужен".
И вхождение в первый полюс (минус) всегда сопровождается чувством жалости к себе. Чувство жалости к себе таково, что его непременно должен отменять кто-то извне. Кто-то извне должен придти и сказать, что ты ценен, важен и нужен, у самого тебя это не получается.

Так я сейчас отличаю жалость к себе от просто горечи: если при этом чувствуешь,  что кто-то извне может (а то и должен) придти и исправить ситуацию, резко все сделать лучше, и все это во имя тебя - можно считать, что это она, жалость. Когда же то, что произошло, просто жжет тебя изнутри, никак не отменяя того, что ты и кто ты, просто отравляя каждый глоток воздуха; когда любые действия по улучшению ситуации будут постройкой чего-то нового, а не спасения старой конструкции, а более того - когда и представить-то невозможно, что можно сделать, как невозможно представить, что можно сделать с (к примеру) отрезанным пальцем, - вот это горечь. И я должен сказать,  что по уровню обратимости жалость к себе гораздо, гораздо гибче. Но она - изолирует, а горечь - нет, по крайней мере - меня. Из горечи можно идти что-то строить заново, даже если ты остался один на свете, из чувства жалости к себе - нет, потому что перекрыт сам источник деланья внутри тебя, ты не можешь начать действовать в полную силу, пока кто-то извне не придет и не разрешит тебе это.

И вот, хорошо зная энергию позиции "нет", я почти не мог себе представить энергию позиции "да". Когда твоя ценность вообще не подвергается тобой сомнению (это попросту невозможно) - где добыть достаточную разницу, чтобы била, как током, чтобы хотелось двигаться и что-то делать? Оказалось, что дело в глубине восприятия. Что разница примерно такая же, как между ямой в саду и артезианской скважиной: яма наполняется за считанные часы, быстро пересыхает, снова наполняется, вода в ней мутновата и легко зацветает; до артезианской скважины попробуй еще пробейся, да доберись, да сумей ведро спустить и вытянуть, но слаще этой воды нет ничего на свете, и конца ей тоже не видно. Что если позволить себе действительно глубоко чувствовать, в полную силу,  - острейшее наслаждение и энергию приносит решительно все.
С другой стороны - как позволишь себе глубину чувств, пока позволяешь себе чувство жалости к себе? Фокус ее в том,  что она не просто допускает опровержение, ее целью стоит - из ощущения не-ценности выйти к ощущению ценности, это заложено в самой основе,  величайшая сила утешения. И если погрузиться в ней на большую глубину, можно просто не выплыть. А купировать восприятие можно только все целиком, избирательно не получится.
a_str: (Default)
Хотя, с другой стороны, чего понедельника-то дожидаться?

Я очень давно хотел это записать - и чтобы у себя сохранить ссылку, и чтобы высказаться.
Людмила Петрановская написала очень хорошую статью о том, в чем, с ее точки зрения, заключается работа психолога.
Ее в принципе полезно почитать, потому что работа эта самая мифологизируется прямо на глазах. А тут простым и понятным языком расписано: с чем приходишь, что происходит, что получаешь.
И речь идет прежде всего о работе с травмой.
Вкратце: ребенок (да и взрослый, чего уж) получает травму, когда:
с одной стороны, его психика сама не в состоянии обработать полученный опыт, переживание, потрясение;
с другой стороны, он не получает помощь в этой обработке от тех, кто в его представлении обеспечивает ему поддержку и защиту.
Родители, к которым ребенок бежит со своим переполненным буфером, кипя эмоциями и не понимая, куда эти эмоции отнести, предлагая разговор, утешение, поддержку - предлагают "контейнер" для этих эмоций. Вместилище. Если в "контейнере" отказано, ребенок (взрослый) как-то справляется сам, как правило, методом изоляции. Не могу это обработать - значит, этого нет. И всего, что с этим связано, тоже нет.
Если способности к изоляции велики, а травма сильна - гм, на выходе получаем Северуса Снейпа, который точно знает, что ничего хорошего в человеке по имени Поттер нет и быть не может. Хотя где уже тот Поттер.
(И еще много в статье о том, каким образом психотерапевт может предоставить этот "контейнер" и работать с ним, чтобы снять изоляцию, а за ней и травму.)

Меня часто спрашивают, а что делать, кроме как пойти к психологу.
Так вот, примерно тот же эффект контейнера мне дали письменные практики. Сначала я писал просто по три страницы от руки каждый день - все, что взбредет в голову. Я записывал сны, разговоры с воображаемыми собеседниками, события, которые произвели на меня впечатление, обсуждение этих событий, если оно потом было, обсуждение этих событий, которого не было, но могло бы быть. Мои тетрадки стали мне контейнером. Я писал почти каждый день в течение двух лет и извел шесть толстых тетрадей, прежде чем дело пошло сдвигаться.

"Дарагой днивничок" - и поехало то, что не скажешь не то что психологу, а даже на исповеди. Не потому, что стыдно, а прежде всего потому, что это - неправда. Но ее обязательно нужно выкричать, хотя бы для того, чтобы через два дня перечитать и понять - неправда, какое счастье, что неправда!
Только писать нужно обязательно от руки. Может быть, действует мелкая моторика, может быть, неспешность - пишу я гораздо медленнее, чем печатаю. Но так или иначе, действует.
А, да, заодно я в процессе увлекся каллиграфией.
Не говоря уже о том, что привык записывать все идеи по рисункам и текстам, приходящие в голову - и оказалось, что у меня их очень много.

(Теперь осталось только научиться хотеть рассказывать истории, но это уже отдельная тема. Вот завтра и попробую.)
a_str: (Default)
По всей видимости, первым признаком проработанности травмы является спокойное соблюдение границ, а признаком спокойного соблюдения границ является вот что: меня очень мало что всерьез раздражает, злит, вообще вызывает негативные эмоции - в поведении окружающих людей. Это случилось не так давно, заметил я это еще позже: самая серьезная реакция будет разве что веселое удивление "надо же, как все бывает".
Это не относится буквально к трем-четырем людям из ближайшего круга, но и на них реакция скорее "да, я недоволен, но я подожду, пока ты придешь в себя, если не будешь приходить долго, спрошу, что у тебя случилось". То есть речь идет о доверии. А доверие - это всегда выстроенные границы. Нет такого, что р-раз, и тот, кто только что был довольно далеко и никуда не лез, внезапно сидит с грязными лапами в самой середине. А ты и оглянуться не успел. При настоящем доверии такая ситуация просто невозможна.

Вот это "и оглянуться не успел, а оно уже влезло и село на шею" - невыстроенные границы травматика. Это просто механизм, он так работает. И видно его только со стороны. Изнутри - нет, изнутри все выглядит по-другому.

и далее об этом )
a_str: (Default)
Вопрос был в том, почему чувство жалости к себе, такое разрушительное, при этом так лакомо.
Потому что оно исцеляюще, ответил я.
Какое ж там исцеление, сказали мне, оно же явно разрушает.
И вот тогда у меня сложилось вот что:


любое сочувствие исцеляюще.
но тут механизм такой.
берем исцеляющую силу таких эмоций за сто процентов. это когда мы получаем сочувствие без условий и оговорок, как поддержку, как в детстве, ох, малыш, как ужасно упал, как же тебе больно, дорогой, давай мама подует, ну надо же, как больно.
это сто.
а вот, скажем, первый-второй класс, и, скажем, тоже упал, сильно расшибся, разодрал брюки и ботинок.
это больно и ужасно огорчительно.
что делает нарциссический (или тоталитарный, манипулирующий, можно по-разному назвать) родитель.
сам виноват, сколько можно так носиться, взрослый парень уже - минус двадцать процентов. клише: в тебе есть твой личный неизбывный изъян, который портит все, с чем ты в контакте. чувство изъяна.
совести у тебя нет, только и умеешь, что горе матери причинять - минус сорок процентов, если не больше, потому что это не просто "ты плохой, с изъяном, то есть губишь все для себя", но и - "ты - источник горя для другого, то есть губишь все для другого, а ведь он тебя любит". чувство вины вместо чувства любви.
где я тебе денег напасусь на новое, как тебе не стыдно - минус двадцать процентов, это выверт чувства долга в мучительное "я обязан, хотя толком не понимаю еще, чем и за что".
ну что, 80 процентов долой. человек пришел со своей болью и горем, чтобы получить сочувствие, в ответ ему выдали "от твоей боли мне больнее", "ты ущербен", "ты у меня в долгу".

после чего, вырастая, человек привыкает сочувствие от кого бы то ни было, и даже от себя, принимать только под соусом "ты сам виноват", "ты - мое огорчение", "ты мне должен", и видит этот соус везде, даже там, где его нет, а часто и достраивает там, где его нет.
когда же человек жалеет сам себя, он тоже получает только двадцать процентов в лучшем случае, потому что до того, как начать жалеть себя, он создает ситуации, которые вычли бы ему эти самые 80 процентов - и тогда с полным правом может забирать себе оставшиеся двадцать. поэтому чувство исцеляющее все равно. но обесцененное по максимуму, и уже не извне, а изнутри, а то, что обесценивается изнутри, уже очень трудно перешибить, это же субъективная оценка.

Вот так это в наркотик и превращается. Всегда в доступе, всегда содержится исцеление, всегда поражение больше, чем исцеление. Последние два пункта в свое время обеспечивал родитель, и доступ означал доступ к родителю, то есть все-таки не двадцать четыре часа в сутки. К жалости к себе доступ постоянный, никуда идти не надо, она всегда есть и всегда лакома, эффект - как от сладкого перед глазами человека, севшего на строжайшую диету. То есть еще плюс чувство вины, потому что человек обычно понимает, хотя бы подсознательно, что разрушает себя и удерживает тот эмоциональный панцирь, в который его когда-то вогнал родитель. Но остановиться, конечно же, не может.

This entry was originally posted at http://a-str.dreamwidth.org/511437.html. Please comment there using OpenID.
a_str: (Default)
Вопрос был в том, почему чувство жалости к себе, такое разрушительное, при это так лакомо.
Потому что оно исцеляюще, ответил я.
Какое ж там исцеление, сказали мне, оно же явно разрушает.
И вот тогда у меня сложилось вот что:


любое сочувствие исцеляюще.
но тут механизм такой.
берем исцеляющую силу таких эмоций за сто процентов. это когда мы получаем сочувствие без условий и оговорок, как поддержку, как в детстве, ох, малыш, как ужасно упал, как же тебе больно, дорогой, давай мама подует, ну надо же, как больно.
это сто.
а вот, скажем, первый-второй класс, и, скажем, тоже упал, сильно расшибся, разодрал брюки и ботинок.
это больно и ужасно огорчительно.
что делает нарциссический (или тоталитарный, манипулирующий, можно по-разному назвать) родитель.
сам виноват, сколько можно так носиться, взрослый парень уже - минус двадцать процентов. клише: в тебе есть твой личный неизбывный изъян, который портит все, с чем ты в контакте. чувство изъяна.
совести у тебя нет, только и умеешь, что горе матери причинять - минус сорок процентов, если не больше, потому что это не просто "ты плохой, с изъяном, то есть губишь все для себя", но и - "ты - источник горя для другого, то есть губишь все для другого, а ведь он тебя любит". чувство вины вместо чувства любви.
где я тебе денег напасусь на новое, как тебе не стыдно - минус двадцать процентов, это выверт чувства долга в мучительное "я обязан, хотя толком не понимаю еще, чем и за что".
ну что, 80 процентов долой. человек пришел со своей болью и горем, чтобы получить сочувствие, в ответ ему выдали "от твоей боли мне больнее", "ты ущербен", "ты у меня в долгу".

после чего, вырастая, человек привыкает сочувствие от кого бы то ни было, и даже от себя, принимать только под соусом "ты сам виноват", "ты - мое огорчение", "ты мне должен", и видит этот соус везде, даже там, где его нет, а часто и достраивает там, где его нет.
когда же человек жалеет сам себя, он тоже получает только двадцать процентов в лучшем случае, потому что до того, как начать жалеть себя, он создает ситуации, которые вычли бы ему эти самые 80 процентов - и тогда с полным правом может забирать себе оставшиеся двадцать. поэтому чувство исцеляющее все равно. но обесцененное по максимуму, и уже не извне, а изнутри, а то, что обесценивается изнутри, уже очень трудно перешибить, это же субъективная оценка.

Вот так это в наркотик и превращается. Всегда в доступе, всегда содержится исцеление, всегда поражение больше, чем исцеление. Последние два пункта в свое время обеспечивал родитель, и доступ означал доступ к родителю, то есть все-таки не двадцать четыре часа в сутки. К жалости к себе доступ постоянный, никуда идти не надо, она всегда есть и всегда лакома, эффект - как от сладкого перед глазами человека, севшего на строжайшую диету. То есть еще плюс чувство вины, потому что человек обычно понимает, хотя бы подсознательно, что разрушает себя и удерживает тот эмоциональный панцирь, в который его когда-то вогнал родитель. Но остановиться, конечно же, не может.
a_str: (Default)

 

...нашел запись: А прощать в нашем случае означает отменять свое некогда очень твердое "я не буду принимать в этом участия". Прощать - это идти в прошлое и позволять всему тому, с чем тогда никак не мог согласиться, придти и владеть тобой, безраздельно и радостно.

Что случается с человеком, когда с ним случается травма? Любая, большая или маленькая.

(Наверное, нужно дать определение слову "травма". Это то, что отнимает ресурс, не восполняя его.
Скажем, сесть нарисовать картинку - в процессе берет ресурс. Но и в процессе, и потом особенно в результате, если картинка получилась, радость от того, что она получилась, восполняет ресурс и даже дает какой-то "вершок", которого достаточно, чтобы начать другую картинку. Но если после того, как картинка получилась, кто-то значимый пришел и сказал "нет" - опять маешься дурью, художники не живут, а спиваются, дрянь твоя картинка, любое из возможных "нет" - полученный от картинки ресурс полностью изымается, плюс к тому заранее изымается весь ресурс вперед на рисование ближайших картинок - десятка, ста, всех возможных, нужное подчеркнуть в зависимости от тяжести нанесенного урона. Плюс тратится ресурс на то, чтобы залатать дыру, проделанную негативной оценкой. Если эта оценка постоянна, ресурс тратится постоянно. То есть помимо траты ресурса на само действие, приходится затрачивать ресурс на:
отстаивание права и необходимости для себя делать это действие,
и защиту от возможных новых негативных оценок.
Это в наилучшем случае. Можно еще подключить сюда поиск времени и места, недоступных критикам, я, к примеру, долгое время рисовал и писал только по ночам, когда все заснут.
По сути, полученная травма заставляет на действие, на которое тратится N  ресурса, изыскивать и тратить Nх10 ресурса. Или на сто. А приход ресурса с этого действия - чуть больше N в самом лучшем случае. Поэтому очень часто следует выбор вообще не делать этого действия.

Восполнение потраченного ресурса и получение немного сверху - дает опыт инициации. То есть не просто опыт, а опыт освоенный, качественно меняющий дальнейшие действия: задача усложняется, человек ставит себе новые цели и так далее. Просто опыт, то есть восполнение ресурса, дает возможность снова и снова решать одну и ту же задачу, причем без потерь. Негативный опыт - изъятие ресурса - приводит к вырабатыванию тактики избегания травматичной ситуации либо, если это невозможно, получения ресурса в обход, чтобы хватило и на действие, и на все сопутствующие траты.

Ресурсом я здесь называю, видимо, эмоциональную составляющую душевных сил. У них много составляющих, в том числе, к примеру,  долг и воля, но от травмы, кажется, больше всего страдает именно эта.)

Так вот, травма случилась, ресурс не просто изъят, а вычерпан, дыра болит. Что можно сделать с больным местом? Либо лечить, либо изолировать. На лечить нужен ресурс, а его-то как раз изъяли.
И вот тут начинаются мои домыслы, конечно.
Я просто вижу, как часть человека идет дальше, ищет обходные маневры и способы добычи ресурса, а часть - мгновенный остановленный слепок, очень малая часть, всего лишь отпечаток боли и обиды - остается перед той чертой, переступить которую можно было только получив освоенный опыт. Так устроено обучение - в любой дисциплине необходимо двигаться линейно, пока не освоишь одно, не перейдешь к другому. Можно уйти в другую дисциплину. Получить останов там. И еще в другую. И там получить.

Пока не уйдешь наконец туда, куда нет доступа всем тем, кто тебя останавливает. Так возникают "воображаемые друзья" и неведомые страны за шубами в платяном шкафу. И очень, очень крепкие стены вокруг этой территории. На поддержку которых, кстати, уходит прорва душевных сил.

И вот - один слепок сидит перед поруганной картинкой. Другой - перед отражением в зеркале, видя в нем исключительно "толстую корову". Третий - перед входом в соседний двор, где дали по уху и никто не заступился, а когда пришел домой, там сказали, что сам виноват. Четвертый, кстати, будет сидеть на пороге дома и повторять "сам виноват, сам виноват".
В итоге рано или поздно в реальном мире остается очень небольшая часть человека. Особенно, если такое положение дел длится и длится. Каждый раз человек не в силах принять то, что эта гадость произошла именно с ним, потому что если так, то он - слабак, тупица, толстая корова, а кто же хочет этим быть. И человек бросает того, с кем это произошло, а сам уходит на какие-нибудь еще не занятые травмой позиции. И каждый раз его уходит все меньше и меньше.
И каждое новое дело человек начинает не весь, а только оставшейся частью. И сил у него - не все, а только часть. И вот тогда начинается - это возраст, это депрессия, это все признаки нашего времени. И человек начинает метаться - как это, он в самом расцвете сил, а сил этих - с дождевую каплю. Где тот фонтан, который бил в детстве? Как его вернуть?
А ему говорят - все просто. Ты должен полюбить и принять себя. И простить тех, кто отнимал у тебя ресурс.
Не вопрос, говорит человек, я принимаю себя и люблю. Насчет прощения - это я еще подумаю, но себя я принимаю и люблю, это уж точно.

Но. Принимает и любит он - то, что от него осталось. То, что ускользнуло, выжило. То есть очень малую часть себя. И простить обидчиков он не может по той же причине - к нему-ускользнувшему они не имеют отношения. Он, как таковой, вообще принц параллельной вселенной, на самом-то деле. И настоящая его жизнь - там. А тут - ну, так получилось. Козни черного мага, он ненавидел принца с колыбели. И счеты с колдуном куда больше волнуют оставшуюся часть, даже не потому, что они "выдуманы", а потому, что имеют отношение к той личности, которую этот остаток сформировал себе как действующую в мире. А побои в детстве - не имеют. Они вообще не с ним случились. Диссоциация - спутник любой травмы.

Поэтому призыв любить и прощать - призыв абстрактный, никак не объясняющий, что же, собственно можно сделать. А сделать можно вот что, для начала: забрать того, на кого наорала мать. Забрать его оттуда, где мать все еще стоит и орет. Идти в прошлое не раздавать оценки, а изымать себя из травмирующих ситуаций. Не идти прощать мать, а идти забирать себя. (Мать ведь тоже с тех пор там стоит слепком и кричит, это дело обоюдное, и никто, кроме нее, ее забрать оттуда не может.) Прощать надо не ее, а себя, и не за то, что стоишь там и плачешь, а за то, что не приходил так долго.
И любить нужно - люто, бешено просто любить - не того, кто сейчас, это не комплект, и не того, кто там стоит и плачет, а того целого себя, который будет, когда всех соберешь.
Можно проговаривать травму - столько раз, сколько потребуется, себе или тому, кто на это готов. Проговаривать все. Сколько посуды было в раковине. Как стоял. Во что был одет. Что именно кричала мать. И имеет ли это сейчас хоть какое-то значение. Особенно для принца параллельной вселенной, если уж на то пошло. Можно записывать. Можно даже жечь и есть пепел. До тех пор, пока вся сцена не будет вызвать слез и желания немедленно оттуда сбежать.
Не сбегать. Позволить всему травмирующему действительно произойти, шаг за шагом. А потом посмотреть на себя-зареванного и спросить - ну, вот, это действительно было, но мы живы. Теперь встаем и уходим оттуда. Ушли. Что мы теперь делаем дальше?
Вот это все - можно сделать. Абстрактно кого-то простить, да еще и усилием воли, - задача очень сложная. А изъяв себя из ситуации, требующей прощения, по крайней мере снимаешь саму ситуацию. И дальше уже только следишь за тем, чтобы она не повторялась больше никогда. Прожитая, действительно прожитая ситуация снимает вопрос прощения. Невозможно взять и простить того, кто лупил тебя по больному месту раз за разом. Можно только исчерпать ситуацию, в которой это было возможно. А потом уже пересматривать свои чувства к тому, кто в этом участвовал - если потребуется их пересматривать.
Всегда имеет смысл начинать не с того, что можно было бы сделать в идеале: отвести маму на терапию, изменить себя, изменить ее, выплакаться друг в друга и зажить любящей семьей, - а с того, что действительно можешь сделать. Даже если это означает, что жизни любящей семьи у вас не будет никогда.
Ее и так может никогда не быть.
Но если удастся себя собрать, то пережить эту мысль и даже придумать приемлемый выход из ситуации - шансов гораздо больше.
Причем на "собрать" в этом случае лучше куда-нибудь уехать. Хотя бы на несколько дней - и изымать кусок. Так, по одному, глядишь, и соберешься.
А там уже можно оглядеться и подумать, чего хочется на самом деле.
This entry was originally posted at http://a-str.dreamwidth.org/491345.html. Please comment there using OpenID.
a_str: (Default)
Почему я слову "дисциплина" предпочитаю слово "осознанность". Мне кажется, это важно.
В очень хорошей книжке о том, чем может стать воспитание, если постараться как следует - Карен Прайор, "Не рычите на собаку", есть очень хороший момент.

"Когда мы видим какой-либо пример прекрасно управляемого сигналом поведения, то, желая похвалить их, используем понятие дисциплины. Однако понятие о дисциплине включает применение наказания, которое совершенно не нужно при установлении управления с помощью стимулов.
В обиходе сторонниками дисциплины считаются инструктор, родитель, тренер, которые требуют совершенного исполнения и наказывают за любое отклонение, а совсем не те, кто добивается совершенства, подкрепляя улучшения в его сторону. И именно поэтому люди, задавшиеся целью установить "дисциплину", часто пытаются управлять с помощью стимулов на основе: "Делай, что я скажу, иначе..." Поскольку субъект должен ошибиться или не послушаться, чтобы узнать, что значит "иначе", и поскольку тогда становится уже слишком поздно этого не совершать, то этот распространенный подход вовсе не так хорош.
Истинное, изящное управление сигналами, установленное с помощью подкрепления, может делать то, что мы считаем дисциплиной субъекта. Однако кто должен стать действительно дисциплинированным так это тренер."

Курсив мой. Когда ты просто запрещаешь себе что-либо, как было правильно замечено в комментариях, типа "Не жрать!" или "Не истерить на людях!" то да, ты становишься более приемлемым членом социума. Не менее приемлемым, замечу, чем барышня, твердящая себе "я должна быть сексуальной и привлекательной, иначе я лузер". Она - превосходный член социума, идеальный потребитель,  предсказуемый и дисциплинированный.
Но это не имеет отношения к осознанности. Осознанность - это понимание, это вложение сил, это внимание ко всему, что происходит с тобой и вокруг, это постановка задачи и поиск решения, которое приносит радость, а не отрезание от себя еще одного куска в угоду Великому Нельзя.
Потому что постановка вопроса "не жрать!" или "не истерить!" в классическом варианте предполагают "мне все равно, почему ты это делаешь, я просто запрещаю, потому что не хочу иметь с этим дела". По сути, это та же изоляция. И ты все равно оказываешься на узком пятачке, стиснутый со всех сторон.
 
a_str: (Default)
Две вещи, которые стали открытиями этого года.
Простановка границ души и тела тесно связана между собой и в какой-то момент становится  в полном смысле слова вопросом жизни и смерти.
При сильном ожирении (отсутствие границ для тела) страшно даже не то, что на это ожирение можно списывать очень долго массу серьезных болезней. Оно одновременно служит внешним ограничением. Отказ проставлять границы по собственному усмотрению ведет к установке границ методом изоляции. Проще говоря, человек, не желающий ставить границы своему телу, вынужден исключать себя из целого ряда ситуаций - у него постоянно накапливаются места, где он "не в силах"  появляться. Сначала это другие города - и он начинает меньше ездить. Потом это круг дальних знакомых - потому что там нет-нет да и всплывет вопрос о диете. Потом - просто выход из дома становится мукой, потому что решительно от всех ждешь упрека  в том, что ты явно нездоров. При этом когда ты действительно становишься нездоров, ты игнорируешь это очень долго объяснением "да я никогда себя действительно хорошо не чувствовал".
Самое печальное то, что это  правда. Очень тяжело чувствовать себя хорошо, когда тебе постоянно тяжело.

Отказ постановки границ души ведет примерно к тому же. Если все знают,  что у тебя  скверный  характер, и ты никак  это  не ограничиваешь,  мгновенно реализуешь любой порыв и смену настроения,  то  когда случается  настоящая  беда - скажем, депрессия или развивается зависимость от каких-то препаратов, - никто этого не замечает, во всяком случае, паталогические изменения твоей личности очень долго всеми (и тобой тоже, вот что важно) воспринимаются как все те же проявления дурного характера. И чем дальше заходит  процесс,  тем  уже  рамки  твоего взаимодействия с  окружающим  миром,  пока ты  не  оказываешься  один  на один с  телевизором  или   компьютером  или  любым другим  наркотиком,  на который у тебя есть отработанная реакция.

Словом, отказ (как  правило, просто неумение или страх)  ставить себе границы внутри так или иначе приводит к границам снаружи, потому что пробелы все равно требуют  заполнения, и ты в один прекрасный день обнаруживаешь себя загнанным в угол, а весь ресурс уходит на то, чтобы этот угол поддерживать в том виде, в каком ты его выстроил.

Я страшно признателен тому человеку, который меня этому научил.
Как правило, когда речь заходит о таких вещах, принято давить на сексуальность и привлекательность. Это дурные кнопки. Потому что в таком случае после, скажем, пятидесяти - можно позволить себе ожирение и дурной характер, потому что какие уж тут сексуальность и привлекательность, поезд давно ушел.

Так вот, для меня идет речь идет о личной свободе.
Для меня всегда идет речь о личной свободе, и мне в голову не могло придти, каким образом это она может быть получена методом установки границ. Но все, что не установлено тобой осознанно, устанавливается тобой же, только неосознанно. У тебя все равно стоят  границы, - в виде твоего страха, твоего гнева, твоей изоляции. Только ты уверен, что это чужой страх, чужой гнев, чужая изоляция.
Так вот и живем.
a_str: (Default)
Две вещи, которые стали открытиями этого года.
Простановка границ души и тела тесно связана между собой и в какой-то момент становится  в полном смысле слова вопросом жизни и смерти.
При сильном ожирении (отсутствие границ для тела) страшно даже не то, что на это ожирение можно списывать очень долго массу серьезных болезней. Оно одновременно служит внешним ограничением. Отказ проставлять границы по собственному усмотрению ведет к установке границ методом изоляции. Проще говоря, человек, не желающий ставить границы своему телу, вынужден исключать себя из целого ряда ситуаций - у него постоянно накапливаются места, где он "не в силах"  появляться. Сначала это другие города - и он начинает меньше ездить. Потом это круг дальних знакомых - потому что там нет-нет да и всплывет вопрос о диете. Потом - просто выход из дома становится мукой, потому что решительно от всех ждешь упрека  в том, что ты явно нездоров. При этом когда ты действительно становишься нездоров, ты игнорируешь это очень долго объяснением "да я никогда себя действительно хорошо не чувствовал".
Самое печальное то, что это  правда. Очень тяжело чувствовать себя хорошо, когда тебе постоянно тяжело.

Отказ постановки границ души ведет примерно к тому же. Если все знают,  что у тебя  скверный  характер, и ты никак  это  не ограничиваешь,  мгновенно реализуешь любой порыв и смену настроения,  то  когда случается  настоящая  беда - скажем, депрессия или развивается зависимость от каких-то препаратов, - никто этого не замечает, во всяком случае, паталогические изменения твоей личности очень долго всеми (и тобой тоже, вот что важно) воспринимаются как все те же проявления дурного характера. И чем дальше заходит  процесс,  тем  уже  рамки  твоего взаимодействия с  окружающим  миром,  пока ты  не  оказываешься  один  на один с  телевизором  или   компьютером  или  любым другим  наркотиком,  на который у тебя есть отработанная реакция.

Словом, отказ (как  правило, просто неумение или страх)  ставить себе границы внутри так или иначе приводит к границам снаружи, потому что пробелы все равно требуют  заполнения, и ты в один прекрасный день обнаруживаешь себя загнанным в угол, а весь ресурс уходит на то, чтобы этот угол поддерживать в том виде, в каком ты его выстроил.

Я страшно признателен тому человеку, который меня этому научил.
Как правило, когда речь заходит о таких вещах, принято давить на сексуальность и привлекательность. Это дурные кнопки. Потому что в таком случае после, скажем, пятидесяти - можно позволить себе ожирение и дурной характер, потому что какие уж тут сексуальность и привлекательность, поезд давно ушел.

Так вот, для меня идет речь идет о личной свободе.
Для меня всегда идет речь о личной свободе, и мне в голову не могло придти, каким образом это она может быть получена методом установки границ. Но все, что не установлено тобой осознанно, устанавливается тобой же, только неосознанно. У тебя все равно стоят  границы, - в виде твоего страха, твоего гнева, твоей изоляции. Только ты уверен, что это чужой страх, чужой гнев, чужая изоляция.
Так вот и живем.
a_str: (Default)
чем те, которые бесхитростно целят в больное место.

Я о многослойной заботливости.
Прежде всего - это мощнейший манипулятивный инструмент. С помощью заботы можно держать человека под контролем сотней разных способов, это, в общем, и без меня все знают.
И это прекрасно срабатывает с детьми. Ты говоришь ребенку - я знаю лучше. И он верит тебе. Ты говоришь - мой опыт больше. И до тех пор, пока у ребенка не появится собственного опыта, он будет опираться на родительский.
И все идет очень неплохо, пока речь идет именно о том, чтобы подставить свой опыт на место несуществующего детского.
А вот с того момента, как в заботу вовлечен взрослый человек, здоровый, в своем (хотя бы относительно) уме и вполне твердой памяти, так вот, с этого момента идет речь о том, чтобы своим опытом вытеснить опыт другого человека. Нивелировать его, упразднить. И таким образом напомнить себе или ему, или обоим разом, кто тут контролирует ситуацию. Причем единовластно, это важно.

Принято считать, что манипулятор при этом - агрессор, а манипулируемый - жертва. Я думаю, что это не совсем так. Манипулятор  жертва еще почище того, над кем он устанавливает контроль. Своя собственная. Сейчас я постараюсь расписать простую ситуацию немножко дальше, чем это принято в текстах, посвященных манипуляции. С точки зрения того, а что бывает с манипулятором после того, как он достиг  "желанного" ощущения контроля над ситуацией.

К примеру: разговаривают два взрослых человека. Один сообщает, что здорово устал, что нервы на пределе, что работы еще куча, обстановка к работе располагает крайне мало, словом, ну, непросто.
(С такой ситуацией сталкивался любой, у кого кто-то дома долго и тяжело болеет, например.)
Второй: С'езди куда-нибудь дней на пять.
(Это несомненная забота. Это "отдохни, я тут повкалываю за двоих, потом ты меня отпустишь".)
Первый: Во-первых, работа-то остается, ее делать надо. Во-вторых, у нас с деньгами не очень. Ничего, я потерплю.
Второй: Знаешь, с деньгами мы как-нибудь разберемся. И твоя работа тоже никуда не денется. Но если ты сейчас не поедешь, я же хорошо знаю, что огребу потом. Мне этого совсем не хочется.

Оп-па. Только что это была забота, и партнер, разнежившись в ней (даже просто предложить отдохнуть - уже просигналить "я с тобой и я все понимаю"), пропускает мимо ушей второй посыл.  Особенно, если в прошлом действительно бывали срывы. И дальше хорошего развития ситуации нет. Потому что если он остается, то:
он соглашается с тем, что ненадежен, с тем, что не может рассчитать свои силы, с тем, что в итоге с любой ситуацией придется разбираться партнеру. То есть становится на позицию  зависимого ребенка. И вероятность того, что Второй через какое-то время действительно огребет - вырастает в разы. Потому что занятую позицию приходится поддерживать. Не говоря уже о том, что далее любая попытка пожаловаться и поискать сочувствия будет прежде всего рассматриваться как "ты точно не хочешь меня упрекнуть в том, что я тебя не отправил тогда отдыхать?" Что провоцирует дополнительно обоих.

Если он соглашается и уезжает, то:
Он опять соглашается со всем вышеперечисленным. Но у того, кто остается, вместе с ощущением контроля и собственной правоты (и силы, вот же я, нашел ресурс отпустить человека отдохнуть, я птица гордая, я птица сильная), еще и есть колоссальный повод для жалости к себе. Мало того, что он остался на вахте. Так еще и партнер взял и с легкостью отстранился от того, что происходит, прежде всего - эмоционально. И вот тут обязательно огребет уехавший. Рано или поздно, так или иначе. Когда оба - оба - уже забудут (на поверхности) об этом случае. То есть опять ситуация не будет исчерпана до конца.
(В этом, как я понимаю, суть манипуляции и зависимости. В каждой транзакции оставлять "зацепочку", на которую нанижется следующая транзакция, и пойдет как по маслу. И нужно это обоим участникам процесса.)

Так вот, а что же получает манипулятор, особенно если он действительно любит того, с кем в паре? И действительно заботится о нем? Только год от года устает от этой любви и заботы все больше, и не знает уже, куда деть то и другое, а, главное, себя самого?
Первая жертва манипулятора - он сам. Если эта манипуляция не осознана - тем более.
Манипулятор получает необходимые ему подтверждения своего статуса - да, я тут на контроле, я тут у руля, я отвечаю за все. Это вот прекрасное, но бестолковое, оно без меня никуда.
И одновременно это очень болезненный удар подтверждения того, чего он боится - мне не на кого положиться, кроме себя. Я - крайний в ряду. Если я заболею, все рухнет. Если я отвлекусь, случится непоправимое. Я не могу позволить себе расслабиться. Я не могу позволить себе отдыхать. Я, по сути, один, и при этом еще и за все отвечаю.

А теперь представьте, что это продолжается много лет.

(На всякий случай - а если он этого не боится, так и манипуляции никакой не возникнет. Это обязательные вещи именно для скрытых слоев любого общения - ты получаешь то, чего боишься, только в "закрытой коробке", на которой написано "это же и есть (или должно быть) твое главное достоинство!". Найти того, кто эту коробку когда-то надписал - это отдельное приключение. Но тот, кто раз за разом обновляет эту надпись, ловится в любом зеркале.)


a_str: (Default)
чем те, которые бесхитростно целят в больное место.

Я о многослойной заботливости.
Прежде всего - это мощнейший манипулятивный инструмент. С помощью заботы можно держать человека под контролем сотней разных способов, это, в общем, и без меня все знают.
И это прекрасно срабатывает с детьми. Ты говоришь ребенку - я знаю лучше. И он верит тебе. Ты говоришь - мой опыт больше. И до тех пор, пока у ребенка не появится собственного опыта, он будет опираться на родительский.
И все идет очень неплохо, пока речь идет именно о том, чтобы подставить свой опыт на место несуществующего детского.
А вот с того момента, как в заботу вовлечен взрослый человек, здоровый, в своем (хотя бы относительно) уме и вполне твердой памяти, так вот, с этого момента идет речь о том, чтобы своим опытом вытеснить опыт другого человека. Нивелировать его, упразднить. И таким образом напомнить себе или ему, или обоим разом, кто тут контролирует ситуацию. Причем единовластно, это важно.

Принято считать, что манипулятор при этом - агрессор, а манипулируемый - жертва. Я думаю, что это не совсем так. Манипулятор  жертва еще почище того, над кем он устанавливает контроль. Своя собственная. Сейчас я постараюсь расписать простую ситуацию немножко дальше, чем это принято в текстах, посвященных манипуляции. С точки зрения того, а что бывает с манипулятором после того, как он достиг  "желанного" ощущения контроля над ситуацией.

К примеру: разговаривают два взрослых человека. Один сообщает, что здорово устал, что нервы на пределе, что работы еще куча, обстановка к работе располагает крайне мало, словом, ну, непросто.
(С такой ситуацией сталкивался любой, у кого кто-то дома долго и тяжело болеет, например.)
Второй: С'езди куда-нибудь дней на пять.
(Это несомненная забота. Это "отдохни, я тут повкалываю за двоих, потом ты меня отпустишь".)
Первый: Во-первых, работа-то остается, ее делать надо. Во-вторых, у нас с деньгами не очень. Ничего, я потерплю.
Второй: Знаешь, с деньгами мы как-нибудь разберемся. И твоя работа тоже никуда не денется. Но если ты сейчас не поедешь, я же хорошо знаю, что огребу потом. Мне этого совсем не хочется.

Оп-па. Только что это была забота, и партнер, разнежившись в ней (даже просто предложить отдохнуть - уже просигналить "я с тобой и я все понимаю"), пропускает мимо ушей второй посыл.  Особенно, если в прошлом действительно бывали срывы. И дальше хорошего развития ситуации нет. Потому что если он остается, то:
он соглашается с тем, что ненадежен, с тем, что не может рассчитать свои силы, с тем, что в итоге с любой ситуацией придется разбираться партнеру. То есть становится на позицию  зависимого ребенка. И вероятность того, что Второй через какое-то время действительно огребет - вырастает в разы. Потому что занятую позицию приходится поддерживать. Не говоря уже о том, что далее любая попытка пожаловаться и поискать сочувствия будет прежде всего рассматриваться как "ты точно не хочешь меня упрекнуть в том, что я тебя не отправил тогда отдыхать?" Что провоцирует дополнительно обоих.

Если он соглашается и уезжает, то:
Он опять соглашается со всем вышеперечисленным. Но у того, кто остается, вместе с ощущением контроля и собственной правоты (и силы, вот же я, нашел ресурс отпустить человека отдохнуть, я птица гордая, я птица сильная), еще и есть колоссальный повод для жалости к себе. Мало того, что он остался на вахте. Так еще и партнер взял и с легкостью отстранился от того, что происходит, прежде всего - эмоционально. И вот тут обязательно огребет уехавший. Рано или поздно, так или иначе. Когда оба - оба - уже забудут (на поверхности) об этом случае. То есть опять ситуация не будет исчерпана до конца.
(В этом, как я понимаю, суть манипуляции и зависимости. В каждой транзакции оставлять "зацепочку", на которую нанижется следующая транзакция, и пойдет как по маслу. И нужно это обоим участникам процесса.)

Так вот, а что же получает манипулятор, особенно если он действительно любит того, с кем в паре? И действительно заботится о нем? Только год от года устает от этой любви и заботы все больше, и не знает уже, куда деть то и другое, а, главное, себя самого?
Первая жертва манипулятора - он сам. Если эта манипуляция не осознана - тем более.
Манипулятор получает необходимые ему подтверждения своего статуса - да, я тут на контроле, я тут у руля, я отвечаю за все. Это вот прекрасное, но бестолковое, оно без меня никуда.
И одновременно это очень болезненный удар подтверждения того, чего он боится - мне не на кого положиться, кроме себя. Я - крайний в ряду. Если я заболею, все рухнет. Если я отвлекусь, случится непоправимое. Я не могу позволить себе расслабиться. Я не могу позволить себе отдыхать. Я, по сути, один, и при этом еще и за все отвечаю.

А теперь представьте, что это продолжается много лет.

(На всякий случай - а если он этого не боится, так и манипуляции никакой не возникнет. Это обязательные вещи именно для скрытых слоев любого общения - ты получаешь то, чего боишься, только в "закрытой коробке", на которой написано "это же и есть (или должно быть) твое главное достоинство!". Найти того, кто эту коробку когда-то надписал - это отдельное приключение. Но тот, кто раз за разом обновляет эту надпись, ловится в любом зеркале.)


a_str: (Default)
Два эпиграфа.

Первый – высказывание о людях, которые привыкли «заедать» эмоциональные проблемы.
"- В их психике есть механизм, который переводит ощущение "мне плохо" в ощущение "я жирная". Поссорилась с мужчиной, на работе проблемы, дети не слушаются, поймала свое отражение в зеркале и пришла в ужас: "О боже, я жырная свинья!" Тут же рождается план действий: сажусь на диету. Конвертация произошла: думаешь уже не о работе или детях, а о том, как похудеть. Если спросить девушку, которая объелась на ночь мороженого после ссоры со своим мужчиной, в чем ее проблема, она ответит что проблема в ее обжорстве и лишнем весе."

Второй – вообще о такой вещи, как чувство вины.
- Чувство вины, как полагают те, кто с ним много работал, это ширма, плотная и неотодвигаемая, за которой тот, кто чувствует вину, прячет то, с чем не хочет или не готов сталкиваться.

Так вот, о чувстве вины, стыда - и проблемах. )
a_str: (Default)
Два эпиграфа.

Первый – высказывание о людях, которые привыкли «заедать» эмоциональные проблемы.
"- В их психике есть механизм, который переводит ощущение "мне плохо" в ощущение "я жирная". Поссорилась с мужчиной, на работе проблемы, дети не слушаются, поймала свое отражение в зеркале и пришла в ужас: "О боже, я жырная свинья!" Тут же рождается план действий: сажусь на диету. Конвертация произошла: думаешь уже не о работе или детях, а о том, как похудеть. Если спросить девушку, которая объелась на ночь мороженого после ссоры со своим мужчиной, в чем ее проблема, она ответит что проблема в ее обжорстве и лишнем весе."

Второй – вообще о такой вещи, как чувство вины.
- Чувство вины, как полагают те, кто с ним много работал, это ширма, плотная и неотодвигаемая, за которой тот, кто чувствует вину, прячет то, с чем не хочет или не готов сталкиваться.

Так вот, о чувстве вины, стыда - и проблемах. )
a_str: (Default)
и сразу очень много всего.
Мы тут не так давно говорили о норме - что если "нормой" поставить нечто, что на самом-то деле совсем не норма, а высший предел напряжения и отдачи, то, с одной стороны, как-то сразу становится легче быть на этом пределе - так норма же! - а с другой, куда девать всех тех, кто до этой  нормы не дотягивает и, главное, дотягивать не хочет.  Не в смысле, что с ними делать - ну, не рубить же головы, как Робеспьер, верно, потому как "если к каждому относиться по заслугам, то кто же избегнет порки"? А в смысле, куда девать их присутствие в своей жизни.
Так вот, "Сегун" мало того что ставит такую проблему, так еще и дает ее решение. Блэксорн, живший на полном пределе своих сил не просто с того момента, как ступил на японскую землю, а, думаю, гораздо раньше, двухлетнее плаванье  - не комар чихнул, - так вот, Блэксорн ведет себя единственно возможным способом. Он учит язык, он пытается понять, он яростно хочет жить. Никто из его команды не выживает так, как он, они все очень быстро оказываются среди отбросов - не потому, что это для них норма, на самом-то деле, а просто потому, что так проще. Все, что им хочется - это не делать усилий, не меняться, и когда мир сдвигается, они оказываются на дне.
(А сейчас мир, по-моему, движется непрерывно.)
(И вот тут сразу, очень быстро, потому что на отдельный разговор - да, иногда достаточно показать "другую норму", чтобы человек помчался туда очень быстро, просто потому, что узнал - так может быть, а раньше ему это и в голову не приходило. А иногда - не достаточно. И это вообще ничего не значит. Совсем. Это значит только одно - эта другая норма должна где-то быть. Кто-то должен жить на этом самом чужом пределе - не полагая это подвигом, а просто своей нормой. Большинству, насколько я знаю, именно за это очень нравится Мюнхгаузен Янковского с его "быть не как все". Вот то-то и оно.)
И одновременно ему, кормчему, нужно что-то делать со всеми днями своей прошлой жизни, с тем, что он не может теперь без содрогания вспоминать жену - хотя очень ее любит, с тем, что его раздражает команда, он не может воспринимать их равными, они ушли за границы его нормы.
Когда меняешь свою норму в сторону предела (да на самом деле в любую сторону), все те, кто был рядом, но не сменил ее, остаются словно в другом мире, ты оказываешься один. И в то же время вместе с ними, они хлопают тебя по плечу, рассказывают байки, спрашивают, как у тебя дела и болтают о себе. И не испытывать при этом раздражение - практически невозможно.
И вот тут Клэвелл  дает ответ -  восьмирядный заслон. "Мы бы сошли с ума, если б не этот заслон!" Личное пространство, внутренний лабиринт, который куда крепче, чем любой внешний. И дело совсем не в башне из слоновой кости, это полная  противоположность башне из слоновой кости, как скелет - полная противоположность раковине моллюска. Всегда есть пространство, в котором обитает дух, а через пять минут все может измениться, главное - хорошо побыть с собой эти пять минут, если ты не хочешь их быть с кем-либо еще.
Человеческое раздражение - это всегда "какого черта ты не  такой, как я". Тебе сию секунду нужен такой, как ты - посмотри, как растет камень. Всегда в мире есть что-то, что не лучше тебя, а прекрасно само по себе - дождь, сумерки, солнечный свет. Им не мешают  люди с "другой нормой", не мешают вообще, они всегда существуют на собственном пределе вне зависимости от того, как существуют все остальные. Из них можно наделать хоть сотню заслонов, если  это уж так необходимо. А потом любой из тех, кто  не такой,  как ты, внезапно прыгнет выше своей головы - просто потому, что это ему потребовалось, ему, а не тебе, - и если ты зачислил его в "недостойные", ты рискуешь пропустить, не увидеть этот момент. Не увидеть, как вырос камень.
И это сразу же - к вопросу о чудесах. Они везде и постоянно, просто очень разные. У чуда никогда не будет "твоей нормы", оно что хочет, то и делает, и являет себя везде, как свет или дождь.
А первое, что делает раздражение - ослепляет. Как любая не-целая эмоция. И можно пропустить вообще все на свете.
 

September 2017

S M T W T F S
      1 2
3 4 5 6789
101112 13141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Powered by Dreamwidth Studios