Как от проказницы чумы, запремся так же от зимы...
Чума, чума...
Год начинается с крепко запертых дверей и окон, с тщательно заткнутых щелей, с долгой, мучительной осады, и каждое деление красного столбика вниз - проигранный бой, потери, потери, в людях и технике, в тепле и желании жить. И - сводки о сданных крепостях, теперь темных и холодных - на всей Гражданке нет света, в Приморском полопались трубы, нет отопления и газ идет еле-еле, потому что ведь топят все, и чайник закипает ровно четыре с половиной часа... Хорошо, наша крепость старая, стены в метр толщиной, из всех печалей - сжижающийся на морозе газ, который сгорает не весь и потому воняет то ли присадками, то ли дешевой краской.
Надобность выйти за чем-то из дома - мусор вынести, хлеба прикупить - вызывает панику, желание лечь и закрыть глаза вызывает, холод поднимается снизу, выползает из-под входной двери, просачивается в щели перекошенных старых рам, откусывает пальцы на руках и ногах - только что были, теперь нету, не чувствуешь их совсем, и тогда одно спасение - побежать, сунуть руки под горячую воду, но ведь уже свернулся клубочком, уже спрятал нос, а пальцев все меньше, от ног непонятно что осталось, на чем теперь бежать к горячей воде? Холодным носом хлюп-хлюп, себя жалко до слез, но не встать, уже на коленки и локти не встать, ведь откроешь тогда живот, последнее средоточие живого тепла, откроешь и потеряешь все, в стылый камень обратишься.
Спасение в том, что нас двое, Тигра. Да кошки еще - все пятеро. Я тормошу тебя, я пускаю тебе ванну, горячую, изумительную ванну, я разыскиваю грелку, наполняю ее кипятком, - едва держу! - и сую под одеяло. Переживем. Днем я, не дыша, промчался по окрестным магазинам, у нас с тобой запасы - ого-го, полный холодильник всяческих вкусностей, ты подумай, и завтра никуда не надо, а мусорный пакет мы выставим между дверей, он там смерзнется в ледышку и законсервируется, пока я снова куда-нибудь не побегу, вот. А ты пеки пироги, чтобы по всей квартире плыл густой, горячий запах, вари глинтвейн, держи горячим кофе - это все для героя, который снова побежит в холод и ночь и вернется живой и с добычей.
Как от проказницы чумы
Запремся также от зимы!
Зажжем огни, нальем бокалы...
Переживем.
Год начинается с крепко запертых дверей и окон, с тщательно заткнутых щелей, с долгой, мучительной осады, и каждое деление красного столбика вниз - проигранный бой, потери, потери, в людях и технике, в тепле и желании жить. И - сводки о сданных крепостях, теперь темных и холодных - на всей Гражданке нет света, в Приморском полопались трубы, нет отопления и газ идет еле-еле, потому что ведь топят все, и чайник закипает ровно четыре с половиной часа... Хорошо, наша крепость старая, стены в метр толщиной, из всех печалей - сжижающийся на морозе газ, который сгорает не весь и потому воняет то ли присадками, то ли дешевой краской.
Надобность выйти за чем-то из дома - мусор вынести, хлеба прикупить - вызывает панику, желание лечь и закрыть глаза вызывает, холод поднимается снизу, выползает из-под входной двери, просачивается в щели перекошенных старых рам, откусывает пальцы на руках и ногах - только что были, теперь нету, не чувствуешь их совсем, и тогда одно спасение - побежать, сунуть руки под горячую воду, но ведь уже свернулся клубочком, уже спрятал нос, а пальцев все меньше, от ног непонятно что осталось, на чем теперь бежать к горячей воде? Холодным носом хлюп-хлюп, себя жалко до слез, но не встать, уже на коленки и локти не встать, ведь откроешь тогда живот, последнее средоточие живого тепла, откроешь и потеряешь все, в стылый камень обратишься.
Спасение в том, что нас двое, Тигра. Да кошки еще - все пятеро. Я тормошу тебя, я пускаю тебе ванну, горячую, изумительную ванну, я разыскиваю грелку, наполняю ее кипятком, - едва держу! - и сую под одеяло. Переживем. Днем я, не дыша, промчался по окрестным магазинам, у нас с тобой запасы - ого-го, полный холодильник всяческих вкусностей, ты подумай, и завтра никуда не надо, а мусорный пакет мы выставим между дверей, он там смерзнется в ледышку и законсервируется, пока я снова куда-нибудь не побегу, вот. А ты пеки пироги, чтобы по всей квартире плыл густой, горячий запах, вари глинтвейн, держи горячим кофе - это все для героя, который снова побежит в холод и ночь и вернется живой и с добычей.
Как от проказницы чумы
Запремся также от зимы!
Зажжем огни, нальем бокалы...
Переживем.
no subject
no subject
no subject
Чудовищная зима какая-то в этом году, просто чудовищная.
no subject
Пиши ещё. А я буду с удовольствием читать. Отзываться не буду, но всё же с удовольствием. Я буду молчаливое привидение.
Хочу отзывов!
Ну куда же мне, начинающему графоману, без здоровой критики, ну, в самом-то деле?
Re: Что читаете, принц?
Хотя ведь правда. С лета пишу. До того - не в счет.
Re: Что читаете, принц?
Re: Хочу отзывов!
Re: Хочу отзывов!
Re: Хочу отзывов!
Правда же - очень хорошо сказано - увидев большой Ваш пост, хочется устроиться поудобнее, быстро проглотить, а потом меленькими кусочками, по слову прожевывать, вдыхая аромат, тепло и узнавая ощущения - холодно, зябко, съежиться (это ведь от слова "ёж", да?)...
Вы замечательно, из души, пишете :0)
И увидев повод сказать это еще раз - не премину :0)
Re: Хочу отзывов!
Re: Хочу отзывов!
За мной долг, я помню, пока некредитоспособна, увы, времени нет катастрофически. :0( Но я исправлюсь, честно :0))
я бы обиделась, чес-слово :)
И даже это не самое страшное было бы, если бы я поехала в своей старой шубе из мокрой крысы. Но в тот год я меняла шкуру на всех планах, и потому специально для Питера накануне была куплена совершенно потрясающая куртка спортивного стиля и дизайнерского вида: резиновая, черная, с ярко-красной подкладкой из мяконького материала, который из нефти производят (такой классический толстовочный материал). Не очень короткая - попу закрывала, но не более. Да, и, кроме этой подкладки цвета оргазмирующего апельсина больше никакого утепляющего слоя у куртки не было.
И вот зимний Питер. Минус тридцать в Питере - это совсем не минус тридцать в Москве. А у меня курточка на рыжей подкладке. А у Иренки МАШИНА БЕЗ ПЕЧКИ. Я раньше не могла себе представить, что такое зимой машина со сломавшейся и не греющейся печкой. Теперь я это знаю!
И, поверьте, это знание лучше оставить в разряде абстрактных!
Вдобавок у Иренки полным ходом шел ремонт, и ванны не было как факта - возможности согреться в воде и пропарить всю квартиру соответственно не было тоже.
Ночью было так холодно, что я спала в обнимку с Иренкиным кобелем. Благо, кобель был большой и теплый - немец овчарки, одними ушами можно было укутаться. Фотки остались: "Крыся в Питер приехала развеяться, погулять и встретить свой день рождения". На фотке - я в бигудях и с кобелем в обнимку дрыхну как сурок. Зачем бигуди - не спрашивайте, каждая депрессирующая крыса имеет право на придурь.
Погуляла я один раз. В центре. Минут 30. Потом поехала домой к Иренке, окостеневшими пальцами открыла дверь и сказала, что нагулялась на несколько зим вперед. И хорошо, что душа в тот момент ничего не чувствовала - хоть какой-то части меня не было холодно.
Так вот к чему я все это многословлю... к тому, что я знаю на своей шкуре, как холодно в Питере зимой.
И если бы мне под искренним описанием процесса замерзания оставили комментарий "как ты красиво пишешь!" - я б обиделась :)
:)
Re: я бы обиделась, чес-слово :)
У меня все по классике: "У поэта умерла жена" :))
no subject
хорошо вы пишете, честное слово!
И буду петь по ночам псалом,
И заведу себе собаку.
Ничего, как-нибудь проживем.
Само по себе четверостишие пришлось специально искать яндексом, оно выветрилось у меня из памяти. Но последние слова - "ничего, как-нибудь проживем" - я говорю себе, когда требуется, и - иногда помогает. :)
Ваш пост вполне схож настроением. Не могу слова подыскать, "оптимистическое" не совсем подходит. Такое, в общем, настроение, житейское-неунывающее.
no subject