![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Кровь, луна и цветы
Вы не поверите, Патрик... (с)
Мы договорились, да? Мы обговорили все детали, мы не оставили ни одного слепого пятна, мы обо всем договорились, ну почему ты опять плачешь, я не могу так больше, это жестоко и нечестно, в конце концов, так нельзя, я не могу видеть, как ты плачешь, у тебя глаза становятся совсем светлые, как выгоревшая линялая тряпка, почти белыми становятся, этого никто не вынесет, знаешь ли, это нечестно, ты же обещал.
Да, не отворачивайся, ты обещал, я хорошо это помню, в конце концов, я же отпустил тебя, когда тебе понадобилось, могут быть у меня свои дела, это неважно, что именно так, а если иначе уже не выходит? Ты же знаешь, я пробовал, я перепробовал все на свете, не осталось такой двери, из которой я не пытался сделать выход, да что там, я пытался сделать выход из таких вещей, которые и дверью-то называть смешно, да, именно так, такие двери даже в форточки бы не приняли, и я перепробовал их все, одну за другой, год за годом, и они сразу переставали быть дверями, как только я открывал их, смешно, правда, подходишь - дверь, тянешь за ручку - дверь, открываешь - все, не дверь. В крайнем случае кувшин. Ты знаешь, меня бы и кроличья нора устроила, это по крайней мере лаз, но даже в кроличью нору мне не удалось превратить ни одну из этих дверей, будь они неладны.
Эта - последняя, и ты обещал. Не смей, не смей, я ударю тебя сейчас, не смей так смотреть на меня. Ты прекрасно знаешь, что это не конец. Ты прекрасно знаешь, зачем я это делаю, да, в здравом уме и твердой памяти, да, сознательно, да. И мы договорились обо всем, помнишь?
Ну, в конце концов, это же не навсегда. Когда-нибудь это завершится иным, и ни ты, ни я не знаем, каково оно будет, это иное, кроме того, что это будет прекрасно и замечательно. Но знаешь, дело совсем не в этом.
Дело в том, что если я побуду здесь и сейчас таким еще какое-то время, я уйду совсем иначе, гораздо хуже уйду, я же чувствую, когда вовсе край, и сам ты это прекрасно слышишь, этот звон невыносимый в жарком летнем мареве, даже ночью, даже на рассвете, когда все вздыхает с облегчением, пережив еще один период тьмы и безвестия, все равно стоит это издевательское зудение, я не могу его больше слышать, у меня что-то лопается в голове, пузыри какие-то вскипают и лопаются, и отдают в уши и глаза, ты тоже заметил, что я стал смаргивать чаще? И ты оглянись, оглянись, пожалуйста, ты посмотри на содержимое их думательных чердачных помещений - там же тараканы и ведра с утопленными котятами, и орущие истошно дети, и пустые шприцы и бутылки, и хлам, жирный грязный хлам, вечно под слоем какой-то сальной копоти, я всегда считал, что не слишком брезглив, но послушай, это же невозможно, о смеси парфюма с потом я уже просто ничего не говорю, булавка в кармане больше не помогает - меня постоянно тошнит какой-то слизью, по всем признакам это отравление, но ведь никуда не денешься, я не могу сидеть сутки напролет в четырех стенах.
Самое обидное, что ни один запатентованный метод все равно не поможет, как бы все было проще и быстрее, но где я найду змею, которая согласится меня кусать? Разве что это будет совсем, совсем сумасшедшая змея...
Ради всех богов, перестань так смотреть. Ты обещал, мы договорились. Вот так. Будь добр, помоги мне. Словно бумажный змей, бьется душа на ветру...
Мы договорились, да? Мы обговорили все детали, мы не оставили ни одного слепого пятна, мы обо всем договорились, ну почему ты опять плачешь, я не могу так больше, это жестоко и нечестно, в конце концов, так нельзя, я не могу видеть, как ты плачешь, у тебя глаза становятся совсем светлые, как выгоревшая линялая тряпка, почти белыми становятся, этого никто не вынесет, знаешь ли, это нечестно, ты же обещал.
Да, не отворачивайся, ты обещал, я хорошо это помню, в конце концов, я же отпустил тебя, когда тебе понадобилось, могут быть у меня свои дела, это неважно, что именно так, а если иначе уже не выходит? Ты же знаешь, я пробовал, я перепробовал все на свете, не осталось такой двери, из которой я не пытался сделать выход, да что там, я пытался сделать выход из таких вещей, которые и дверью-то называть смешно, да, именно так, такие двери даже в форточки бы не приняли, и я перепробовал их все, одну за другой, год за годом, и они сразу переставали быть дверями, как только я открывал их, смешно, правда, подходишь - дверь, тянешь за ручку - дверь, открываешь - все, не дверь. В крайнем случае кувшин. Ты знаешь, меня бы и кроличья нора устроила, это по крайней мере лаз, но даже в кроличью нору мне не удалось превратить ни одну из этих дверей, будь они неладны.
Эта - последняя, и ты обещал. Не смей, не смей, я ударю тебя сейчас, не смей так смотреть на меня. Ты прекрасно знаешь, что это не конец. Ты прекрасно знаешь, зачем я это делаю, да, в здравом уме и твердой памяти, да, сознательно, да. И мы договорились обо всем, помнишь?
Ну, в конце концов, это же не навсегда. Когда-нибудь это завершится иным, и ни ты, ни я не знаем, каково оно будет, это иное, кроме того, что это будет прекрасно и замечательно. Но знаешь, дело совсем не в этом.
Дело в том, что если я побуду здесь и сейчас таким еще какое-то время, я уйду совсем иначе, гораздо хуже уйду, я же чувствую, когда вовсе край, и сам ты это прекрасно слышишь, этот звон невыносимый в жарком летнем мареве, даже ночью, даже на рассвете, когда все вздыхает с облегчением, пережив еще один период тьмы и безвестия, все равно стоит это издевательское зудение, я не могу его больше слышать, у меня что-то лопается в голове, пузыри какие-то вскипают и лопаются, и отдают в уши и глаза, ты тоже заметил, что я стал смаргивать чаще? И ты оглянись, оглянись, пожалуйста, ты посмотри на содержимое их думательных чердачных помещений - там же тараканы и ведра с утопленными котятами, и орущие истошно дети, и пустые шприцы и бутылки, и хлам, жирный грязный хлам, вечно под слоем какой-то сальной копоти, я всегда считал, что не слишком брезглив, но послушай, это же невозможно, о смеси парфюма с потом я уже просто ничего не говорю, булавка в кармане больше не помогает - меня постоянно тошнит какой-то слизью, по всем признакам это отравление, но ведь никуда не денешься, я не могу сидеть сутки напролет в четырех стенах.
Самое обидное, что ни один запатентованный метод все равно не поможет, как бы все было проще и быстрее, но где я найду змею, которая согласится меня кусать? Разве что это будет совсем, совсем сумасшедшая змея...
Ради всех богов, перестань так смотреть. Ты обещал, мы договорились. Вот так. Будь добр, помоги мне. Словно бумажный змей, бьется душа на ветру...
no subject
Кто и с кем?...
Он с ним. И они оба - один и тот же.
no subject
в данном случае как раз не один. Держатель и Раскачиватель.
но вообще - это очень давние все тексты, я изумился, насколько Вы далеко забрались.
have no power of me
no subject
Не поняла. Самого главного не поняла - меня волнует этот текст, но я не уровне ума не понимаю его, странные ощущения.
Быть может от того, что он написан Раскачивателем, а мне привычнее иная роль?...
******
Да, конечно, я понимаю, что всё это уже наверняка "не имеет над Вами силы", время слишком стремительно в последние годы, чтобы тексты 3-х годичной давности всё ещё были актуальными. Но мне захотелось проследить Ваш путь в LJ с самого начала (а ещё 3 года впереди), и мне приятно что Вы удостоили мои комментарии ответами, хотя, признаться, я на это не слишком рассчитывала.
А пока, если Вы не против, я продолжу знакомство с Вашим журналом, иногда с пометками на полях. И Вы будете знать, что там, в прошлом, кто-то бродит, и я, глядишь, вместе с приятным получу ещё и полезное.
no subject
no subject
Если о том, что в тексте - то, не знаю... просто больно, когда распадается/ломается/перестраивается магическая пара.
no subject
"словно бумажный змей бьется душа на ветру" - предсмертные стихи довольно известного самурая.
делается это так.
самоубийца становится коленями на циновку, нагибается вперед и коротким ножом вспарывает себе живот от паха вверх и еще раз накрест - если успевает и может.
поскольку это задачка не из простых, обычно ему полагается секундант - наготове с мечом, который должен отрубить ему голову в наиболее подходящий момент, то есть когда удар уже сделан, но боль еще не настолько замутила сознание, чтобы спасовать или утратить твердость руки. таким образом в руки секунданту полностью отдается честь самоубийцы.
обычно секундантом выступает самый близкий человек.
любовник, брат или отец.
no subject
......................
что же заставило Вас написать ЭТО?
no subject
я всегда пишу с натуры. оно было, я записывал.
no subject
И спасибо за объяснения.
no subject
no subject
А ведь Ваши карты часто НЕ ложатся?
Хотя нет, не так... чужие укарты трудно ложатся на Ваши!
Я дочитала Ваш журнал до конца апреля 2003 года, читаю и комментарии тоже - в большинстве своём НЕ ЛОЖАТСЯ! Или ложатса криво. А это отражение.
no subject
А это Ваше пространсво, Вами структурированное - значит вздесь всё более-менее работает по Вашим законам.
no subject
и это довольно большое пространство