![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
болен
Дамы, милые дамы, трепетные девы, пожилые матроны, тридцатилетние барышни на выданье! Вы, сверкающая пыль вселенной, а также примкнувшие к вам, прильнувшие к вам, припавшие к вам и неразлучные с вами жеманные пажи всех возрастов и цветов кожи, к вам обращаюсь, украшение салонов, клубов и дорогих курортов, к вам, неиссякаемый источник насмешек и вдохновенья:
заткнитесь наконец.
Вы знаете, как, вы можете что, вы излучаете солнечный свет, от вашей кожи прыгают солнечные зайчики по пятнистому мрамору аттических руин, но вы не знаете разницы между романским и готическим собором. Вы не отличите ни при каком ветре сокола от цапли, хотя способны вызвать умопомрачение в тех головах, которые различают. Вы произносите слова молитвы, в лучшем случае представляя себе белопенную бороду патриарха, в худшем – выражение лица соседа слева. Я расскажу вам о природе того бога, о котором вы никогда не услышите, потому что кошмары не умещаются в ваших прелестных головках точно так же, как вощеная бумага не принимает чернил. Я расскажу вам, как в лихорадке, в болезни, трясясь всем телом, но твердой рукою делаются величайшие вещи, репродукции которых вы потом листаете в дорогих альбомах. На каких чердаках, в каких подвалах творится то, что потом будет благородно оттенять тяжелая золоченая рама. Как можно не есть, не спать, буквально ничего вокруг себя не видеть, кроме плывущих перед глазами красок, как проклинать Того, кто дал такие глаза, видящие все миры разом, но не дал рук, чтобы показать эти миры другим, отрубить бы эти руки, порезать пальцы, но на это нет времени, нет времени, никогда нет времени, досада поверхностна, гнев поверхностен, все эти смены ликов божества скользят, как рябь по глубочайшему озеру, а в глубине, в темноте, ворочается что-то тяжелое и незнакомое, ищет себе место, и начинает поиск всегда от паха, с самого дна, и каждой великой вещью художник имеет вас, прекрасные мои, имеет грязно, тяжко, и не в любви, а в остервенении, но никогда не говорит об этом прямо, потому что это есть и все равно нет, потому что у бога свой способ иметь, этот отвесный раскаленный свет, выжигающий нутро, входящий глубже, чем любое орудие любви или пытки, когда-либо известное человеку, и если хотя бы блик этого отсвета удается плеснуть наружу, сбегаются толпы, водят в воздухе руками, ловят невидимое, ахают, судачат, а художник в это время лежит мертв уже, опустошен и неподвижен, и над верхней губой у него бисеренки влаги, и лихорадка выходит горлом, и язык едва шевелится в шепоте: “Боже, боже”, - и другой молитвы нет у него, и нет молитвы более угодной Богу, потому что этот червь земной так же мил ему в тот миг, как мила мужчине только что оставленная женщина, неважно, любил он ее или надругался, но он ей благодарен.
Все. Можете мило сплетничать дальше.
заткнитесь наконец.
Вы знаете, как, вы можете что, вы излучаете солнечный свет, от вашей кожи прыгают солнечные зайчики по пятнистому мрамору аттических руин, но вы не знаете разницы между романским и готическим собором. Вы не отличите ни при каком ветре сокола от цапли, хотя способны вызвать умопомрачение в тех головах, которые различают. Вы произносите слова молитвы, в лучшем случае представляя себе белопенную бороду патриарха, в худшем – выражение лица соседа слева. Я расскажу вам о природе того бога, о котором вы никогда не услышите, потому что кошмары не умещаются в ваших прелестных головках точно так же, как вощеная бумага не принимает чернил. Я расскажу вам, как в лихорадке, в болезни, трясясь всем телом, но твердой рукою делаются величайшие вещи, репродукции которых вы потом листаете в дорогих альбомах. На каких чердаках, в каких подвалах творится то, что потом будет благородно оттенять тяжелая золоченая рама. Как можно не есть, не спать, буквально ничего вокруг себя не видеть, кроме плывущих перед глазами красок, как проклинать Того, кто дал такие глаза, видящие все миры разом, но не дал рук, чтобы показать эти миры другим, отрубить бы эти руки, порезать пальцы, но на это нет времени, нет времени, никогда нет времени, досада поверхностна, гнев поверхностен, все эти смены ликов божества скользят, как рябь по глубочайшему озеру, а в глубине, в темноте, ворочается что-то тяжелое и незнакомое, ищет себе место, и начинает поиск всегда от паха, с самого дна, и каждой великой вещью художник имеет вас, прекрасные мои, имеет грязно, тяжко, и не в любви, а в остервенении, но никогда не говорит об этом прямо, потому что это есть и все равно нет, потому что у бога свой способ иметь, этот отвесный раскаленный свет, выжигающий нутро, входящий глубже, чем любое орудие любви или пытки, когда-либо известное человеку, и если хотя бы блик этого отсвета удается плеснуть наружу, сбегаются толпы, водят в воздухе руками, ловят невидимое, ахают, судачат, а художник в это время лежит мертв уже, опустошен и неподвижен, и над верхней губой у него бисеренки влаги, и лихорадка выходит горлом, и язык едва шевелится в шепоте: “Боже, боже”, - и другой молитвы нет у него, и нет молитвы более угодной Богу, потому что этот червь земной так же мил ему в тот миг, как мила мужчине только что оставленная женщина, неважно, любил он ее или надругался, но он ей благодарен.
Все. Можете мило сплетничать дальше.
no subject
no subject
Дело в том, что кое-что внезапно понял я. В своих взаимоотношениях с Сами-Знаете-Кем:)
no subject
no subject
no subject
no subject
Спасибо
Спасибо
Да, все так, спасибо Вам за этот монолог, но зачем вы не отключили комменты?
Re: Спасибо
Выплеснулся и спать пошел.
Воскликнул - и вышел проветриться на проспект, тэкскэзэть...:))
no subject
После таких "христианских" мессаг, как та, что послужила поводом, я думаю о том, как бы перестать даже про себя называться православной. Вслух уже давно не называюсь...
no subject
Он так функционирует :)
no subject
Мне очень надо, правда.
no subject
no subject
no subject
no subject
Ну что ж... ваша торопова - вы и спасайте (с) комодератор я.
no subject
что еще может быть нам?
Вы снова правы
тысячу раз правы
no subject
no subject
посему буду раскаиваться:)
no subject
no subject
no subject
вот оно. да. а у меня слов нет, не умею я словами. но да.нет времени. никогда нет времени. и невыразимое. жестоко, да. неважно, конечно. если думать об этом, то жестоко. если о себе. но это все мелочи, это неважно- когда о себе. нет, не умею словами.