![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Сорок три
Знаете, это удивительное время.
Не только мои сорок три года, но вообще то, в котором мы живем. Особенно последние лет десять.
Как-то принято считать, что смысл или бессмысленность возможны только в человеческой шкуре, только человеку, обладателю души и тела одновременно, дозволено маяться безднами вокруг и внутри. Благо, именно у человека на это очень много времени. Особенно сейчас. На то, чтобы отстреляться по основным пунктам - дом, сын, дерево - требуется лет двадцать-двадцать пять, а живет человек гораздо дольше. Более того, ни мытье посуды, ни стирка, ни большая часть готовки не лежит на нем жерновом "отдай три часа в день и скажи спасибо, что не четыре".
А живет сейчас человек гораздо дольше тридцати лет. По крайней мере в два раза.
Тридцать лет на то, чтобы смотреть в бездну - совсем неплохо.
И то ли оттого, что появилось больше времени на эту самую бездну, то ли так устроен мир, что смыслы человеческие и любые другие время от времени сходятся в своих траекториях, и тогда их можно сравнить или хотя бы почуять, но все чаще, заглядывая в бездну, видишь там любопытные множественные глаза, которые таращатся на тебя.
Я хочу сказать, что внезапно нам начал открываться смысл других способов бытия.
Это как если бы дом, наш привычный дом, внезапно взялся бы переставлять двери, отращивать мансарды (неотапливаемые), почковаться цветочными ящиками на окнах - причем совсем не так, как это было бы удобно нам. И если бы мы постарались и вышли на контакт с ним (что, между прочим, не факт, далеко не каждый дом пойдет на контакт с жильцами), то привычный наш дом заявил бы нам что-нибудь насчет кризиса среднего возраста и смысла его, дома, бытия. И самореализации. И эта самореализация вовсе не в том, чтобы нам, жильцам, было еще удобнее. Нет, мансарду он отрастил для себя. И нечего тащить туда обогреватель, он категорически против.
И вот если удастся договориться и попробовать понять ход его - за неимением другого слова, мыслей, можно увидеть другое наполнение смыслом. Можно увидеть, как выстраивают себя города. Как собирают коллекции картинные галереи. Как стекло, неуклюжей черепашкой пробираясь к морю, получает там наконец вожделенную совершенную форму. И все это помимо людей. В одном с ними пространстве, но помимо них.
Такое, я думаю, уже бывало. Проповедовал же птицам Франциск Ассизский, причем небезуспешно. Бывали времена, когда на поверхность всего проступал смысл - ощутимый, почти осязаемый. Всякий раз человек, конечно же, пытался его приспособить к своему, пытается и теперь, но это как раз не очень важно.
Важно, что сейчас, именно сейчас - есть возможность быть свидетелем проявления смысла бытия. То, что одновременно с этим человека сильно лихорадит, - вполне понятно, так и должно быть, потому что с признанием смысла во всем рушится оценочное сознание, если осмысленно все, то "хорошо" и "плохо" путаются, сбиваются и утрачивают определенность. Даже пространственные ориентиры уже не так очевидны, как раньше, по-моему, о множественности миров и времен в нашем "здесь и сейчас" не говорили с такой силой еще никогда, даже на пике сайнс-фикшн, тогда все множественные миры были хоть как-то разделены физически. Но сейчас, - сейчас Дверь-в-стене больше не означает уход в другой мир или телепортацию - ничего подобного, сейчас дверь-в-стене скорее результат того, что стена выясняет, можно ли считать дверь выражением ее, стены, осмысленности. А что там, за этой дверью, чужой сад или чужой мир - уже не так важно.
Важно, что именно сейчас, вот в эти вот годы, я прохожу мимо знакомой стены, вижу в ней дверь, которой не было еще вчера, и киваю стене как художник художнику. Совсем неплохо, да. Может быть, имело бы смысл чуть-чуть облупить снизу краску, ну, эдакий налет времени, а, впрочем, как хочешь.
(Обычно в свой день рождения я либо пишу текст, либо кладу картинку - но в этот раз я сбился. Я не помню, что было в прошлом году. Поэтому текст. И картинка. Но она будет немножко позже, а сейчас - суббота, разгар лета, Прага и куча нехоженных замков вокруг.)
Не только мои сорок три года, но вообще то, в котором мы живем. Особенно последние лет десять.
Как-то принято считать, что смысл или бессмысленность возможны только в человеческой шкуре, только человеку, обладателю души и тела одновременно, дозволено маяться безднами вокруг и внутри. Благо, именно у человека на это очень много времени. Особенно сейчас. На то, чтобы отстреляться по основным пунктам - дом, сын, дерево - требуется лет двадцать-двадцать пять, а живет человек гораздо дольше. Более того, ни мытье посуды, ни стирка, ни большая часть готовки не лежит на нем жерновом "отдай три часа в день и скажи спасибо, что не четыре".
А живет сейчас человек гораздо дольше тридцати лет. По крайней мере в два раза.
Тридцать лет на то, чтобы смотреть в бездну - совсем неплохо.
И то ли оттого, что появилось больше времени на эту самую бездну, то ли так устроен мир, что смыслы человеческие и любые другие время от времени сходятся в своих траекториях, и тогда их можно сравнить или хотя бы почуять, но все чаще, заглядывая в бездну, видишь там любопытные множественные глаза, которые таращатся на тебя.
Я хочу сказать, что внезапно нам начал открываться смысл других способов бытия.
Это как если бы дом, наш привычный дом, внезапно взялся бы переставлять двери, отращивать мансарды (неотапливаемые), почковаться цветочными ящиками на окнах - причем совсем не так, как это было бы удобно нам. И если бы мы постарались и вышли на контакт с ним (что, между прочим, не факт, далеко не каждый дом пойдет на контакт с жильцами), то привычный наш дом заявил бы нам что-нибудь насчет кризиса среднего возраста и смысла его, дома, бытия. И самореализации. И эта самореализация вовсе не в том, чтобы нам, жильцам, было еще удобнее. Нет, мансарду он отрастил для себя. И нечего тащить туда обогреватель, он категорически против.
И вот если удастся договориться и попробовать понять ход его - за неимением другого слова, мыслей, можно увидеть другое наполнение смыслом. Можно увидеть, как выстраивают себя города. Как собирают коллекции картинные галереи. Как стекло, неуклюжей черепашкой пробираясь к морю, получает там наконец вожделенную совершенную форму. И все это помимо людей. В одном с ними пространстве, но помимо них.
Такое, я думаю, уже бывало. Проповедовал же птицам Франциск Ассизский, причем небезуспешно. Бывали времена, когда на поверхность всего проступал смысл - ощутимый, почти осязаемый. Всякий раз человек, конечно же, пытался его приспособить к своему, пытается и теперь, но это как раз не очень важно.
Важно, что сейчас, именно сейчас - есть возможность быть свидетелем проявления смысла бытия. То, что одновременно с этим человека сильно лихорадит, - вполне понятно, так и должно быть, потому что с признанием смысла во всем рушится оценочное сознание, если осмысленно все, то "хорошо" и "плохо" путаются, сбиваются и утрачивают определенность. Даже пространственные ориентиры уже не так очевидны, как раньше, по-моему, о множественности миров и времен в нашем "здесь и сейчас" не говорили с такой силой еще никогда, даже на пике сайнс-фикшн, тогда все множественные миры были хоть как-то разделены физически. Но сейчас, - сейчас Дверь-в-стене больше не означает уход в другой мир или телепортацию - ничего подобного, сейчас дверь-в-стене скорее результат того, что стена выясняет, можно ли считать дверь выражением ее, стены, осмысленности. А что там, за этой дверью, чужой сад или чужой мир - уже не так важно.
Важно, что именно сейчас, вот в эти вот годы, я прохожу мимо знакомой стены, вижу в ней дверь, которой не было еще вчера, и киваю стене как художник художнику. Совсем неплохо, да. Может быть, имело бы смысл чуть-чуть облупить снизу краску, ну, эдакий налет времени, а, впрочем, как хочешь.
(Обычно в свой день рождения я либо пишу текст, либо кладу картинку - но в этот раз я сбился. Я не помню, что было в прошлом году. Поэтому текст. И картинка. Но она будет немножко позже, а сейчас - суббота, разгар лета, Прага и куча нехоженных замков вокруг.)
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Page 1 of 4