(no subject)

[a_str]

Конечно же, в каждом из нас живет целая толпа народу, и я сейчас не о расстройствах, а о самых обычных социальных одежках - у нас роли, у нас работа, у нас одна среда там, другая тут, в третьем месте - четверг, а в четвертом - семь пятниц на неделе.
Одни об этом прекрасно знают, о великом этом разнообразии костюмов в своем шкафу, и даже нарочно подбирают детали разных имиджей. Другие - даже не задумываются, просто меняют одежку по десять раз на дню так же легко и бездумно, как идущая вперед сороконожка. И не надо их ни о чем спрашивать.
Я был уверен, что я - те, которые одни. Для меня это всегда труд - одеться и выйти из дома, - поэтому я особенно люблю места, где все увлечены чем угодно, только не социальными ролями. Есть такие места, которые проводят по любому гриму, как мокрой тряпкой. Галерея Уфицци, например.
Есть варианты помягче, а, главное, поближе. Это большие интерьерные магазины.
Я был совершенно уверен, что тудя я беру исключительно глаза. Ну, еще пространственное воображение. Каждая вещь, которая так или иначе радует мой глаз, мысленно вставляется в предполагаемый конечный интерьер - и уходит под гриф "ни в коем случае", "надо подумать" или "пойду-ка я узнаю цену".
Я так думал до вчерашнего дня. Вчера, в огромном шоу-руме Лутца, мне было явлено видение того, как я хожу в большие интерьерные магазины.
В большие интерьерные магазины я, оказывается, хожу вдвоем.

Пара эта была несуразная и на первый, и на второй взгляд. Как будто нарочно кто-то взялся подобрать две полные противоположности. Молодой человек был чрезвычайно хорош собой, внешний вид подпадал под категорию "хорошо продуманная небрежность" и держался он с той же хорошо продуманной небрежностью. Он стоял на краю огромного зала, среди миллиона декоративных мелочей, как у кромки прибоя, и время от времени щурил глаза сквозь очки, издали разглядывая ту или другую вещь. Хорошее пальто, костюм, шейный платок, кожаные перчатки - что в чехах встречается еще реже, чем шейный платок.
Его спутница, больше всего похожая на выросшую Пеппи Длинныйчулок, вихрем носилась от столов к стойкам, от свечей к постерам, от позолоченных шишек и шаров (Рождество) к маленьким кожаным сундучкам. На каждом третьем шаге она останавливась, хватала какой-то предмет и либо неслась с ним на край зала к своему спутнику, либо просто призывно махала им в воздухе. Я не сразу разглядел рисунок на ее комбинезоне под расстегнутой курткой, потому что для этого ей надо было остановиться дольше, чем на минуту. На темно-синем шелковом комбинезоне нежными белыми и розовыми цветами были выложены кости человеческого скелета - в узнаваемом мексиканском стиле. Издали все выглядело слитно - берцовые, тазовые, грудная клетка, большие узлы мослов, - а за два шага распадалось на отдельные цветы на темном фоне. Впечатление, должен сказать, очень сильное.
Этот неугомонный ангел хватал самые разные штуки, без системы и разбора, и предъявлял строгому судие:
- Смотри, какая штука! На комод! Возьмем?
- Не вписывается.
- О, слушай, часы декупаж, такие классные! М?
- Разве что на елку.
- А вот эта, вот эта чугунная собака? Мы поставим ее на террасу! К нашей птице!
- Выгоню из дому вместе с чугунной собакой.
Все это говорилось спокойным и веселым тоном, очень часто молодой человек смотрел вовсе не в сторону демонстрируемого шедевра, а разглядывал что-то свое. Но когда его Пеппи подняла из груды декоративных тарелок керамическое посеребренное блюдо в виде вытянутого и выгнутого корытца, и на лице ее при этом было написано ликование Шлимана, который докопался до Трои, неумолимый страж гармонии подошел к ней вплотную, наставил палец на керамического монстра и точно так же весело, но уже очень тихо сказал:
- Убью. Вот этим блюдом.
Пеппи расстроилась.
- И что, мы так ничего отсюда и не унесем?
- Унесем. Белые тарелки и черные салфетки. Вон те. Они тебе понравились.
- Ну-у...
- Набери себе любых свечек.
Пеппи звонко чмокнула его в щеку и ускакала набирать свечек.

А я, стоявший к ним вполоборота, страстно интересующийся гипсовой головой Будды "под камень" на соседнем столе, старался не шевелиться и не издавать всех тех звуков, которые вскипали во мне, как пузыри в шампанском.
Слово в слово они повторили мой регулярный внутренний диалог между глазами и пространственным воображением, вплоть до интонаций.
Вот, значит, как выглядит мое пространственное воображение. Вот, значит, чьими глазами я смотрю на сокровища Кики, Лутца и Икеи.
Если я где-нибудь увижу такой комбинезончик со скелетом - на внутреннего ребенка лет двенадцати - непременно куплю ему.
И любых свечек.