![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_strПодумай сам, говорю я ему, просто потрудись подумать, ты сам увидишь, что иначе нельзя.
Мы идем по набережной, дождь перестал. В Эрмитаже новая выставка и новая цена на билеты. Мокрая такса семенит по лужам, на длинном печальном носу висит большая капля, вид у таксы самый жалкий.
Я не понимаю, упрямлюсь я. Если нет тебя, то есть я. Если нет меня, то есть ты. Кто-то один, понимаешь? Если одного нет, то есть второй, но они неотличимы, поэтому какая разница, которого нет, говорю я, в сущности, никто ничего не заметит, если один из нас сейчас исчезнет.
Мы смеемся, потому что это правда.
Мы вытираем друг другу носы после дождя - у обоих платки немного грязноваты, это тоже смешно. Еще бы, провалялись в куртках с прошлой осени.
Надо бы зайти купить свежих, говорю я, вот только где, везде цветные, в полосочку или в цветочек, ужас какой. Платки должны быть белые, говорю я, желательно - с монограммой.
Ну хорошо, говорю я, положим, мы есть оба, хотя не очень понятно, каким образом. Но ты понимаешь, что тогда надо как-то делить сферы влияния? Типа чур я сегодня ем, говорю я, хихикая.
Тебе вообще еда не полагается, тебя нет, говорю я сердито, потому что мне не нравится это хихиканье. Можешь ты побыть серьезным хотя бы секунду?
Это тебя нет, говорю я, я не могу быть серьезным, когда такая радуга, толстая и важная над Петропавловкой, как семицветный слон. Это тебя нет, я тебя выдумал, потому что все забыл и мне надо было кем-то быть, пока я вспомню. Что-то говорить в человеческие лица, не говорить же им "мы", когда я один, шарахаться начнут.
Ты не бываешь один, говорю я. Ты никогда не бываешь один, даже когда тебя нет.
Потому что кто-то один всегда есть, а раз есть кто-то один, есть оба, если нас не могут отличить, то какая разница, кого из нас видят?
Смотри, говорю я, Летний желтеет. От него так сладко пахнет после дождя, и Лебяжья канавка поднялась над гранитом почти на метр, видно, как уходит под воду осенняя трава. Желуди в этом году такие надутые, круглые, сытые такие, лоснящиеся желуди. Они вылетают из тесных шляпок, как взорвавшийся поп-корн. Мы полдня бегали по городу и теперь с удовольствием плюхаемся на скамейку, вытягиваем ноги, достаем сигареты. От синего солнечного неба веет холодом, со стороны Васильевского идет туча, прямо с залива, но мы не торопимся.
Я - есть, упрямо говорю я. Ну, подумай сам, если бы меня не было на самом деле, прожил бы ты хоть час? Я бы повесился, говорю я. Меня передергивает. Я бы точно повесился. Не через час, но через месяц-другой - точно. Это - весомый аргумент, весомее многих. Но все равно, я не знаю, что делать. К снам на двоих я давно привык, но ведь дело не только в снах. Я боюсь придти куда-нибудь, где мне скажут: вы здесь только что были, - а я с глупым видом переспрошу: мы?
Ну хорошо, говорю я, но есть же все-таки что-то, что мы делаем порознь? Вот рисую-то я всегда один... Ты еще скажи, что ты пишешь один, говорю я, усмехаясь углом рта. А еще ты один колдуешь и совсем-совсем один плачешь.
Послушай, говорю я, неужели это так плохо, что я есть? Почему тебе непременно надо все поделить, я же вот не требую от тебя обязательного отчета, за что у нас отвечаю я, а за что - ты?
Но у меня нет ничего, чего бы не было у тебя, говорю я печально. А у тебя...
А меня вообще нет, напоминаю я. Ты только что сказал, что выдумал меня. Ложная память и прочее.
Мы вздыхаем. Мы качаем головами. Мы греем друг другу холодные пальцы и слушаем музыку из одного плеера - Спасение Королевских Детей, LOTR-2, тринадцатая дорожка. Туча затягивает небо, если мы сейчас не пойдем домой, промокнем насквозь.
Но мы еще немного погуляем вдали от всех. Потому что стоит нам появиться в людном месте, нас сразу начинают окликать, то так, то эдак, так что мы уже привыкли отзываться на оба имени.
Дело в том, что когда-то один из нас умер. Но кто это сделал, один или второй, теперь уже никогда не узнать.
Мы идем по набережной, дождь перестал. В Эрмитаже новая выставка и новая цена на билеты. Мокрая такса семенит по лужам, на длинном печальном носу висит большая капля, вид у таксы самый жалкий.
Я не понимаю, упрямлюсь я. Если нет тебя, то есть я. Если нет меня, то есть ты. Кто-то один, понимаешь? Если одного нет, то есть второй, но они неотличимы, поэтому какая разница, которого нет, говорю я, в сущности, никто ничего не заметит, если один из нас сейчас исчезнет.
Мы смеемся, потому что это правда.
Мы вытираем друг другу носы после дождя - у обоих платки немного грязноваты, это тоже смешно. Еще бы, провалялись в куртках с прошлой осени.
Надо бы зайти купить свежих, говорю я, вот только где, везде цветные, в полосочку или в цветочек, ужас какой. Платки должны быть белые, говорю я, желательно - с монограммой.
Ну хорошо, говорю я, положим, мы есть оба, хотя не очень понятно, каким образом. Но ты понимаешь, что тогда надо как-то делить сферы влияния? Типа чур я сегодня ем, говорю я, хихикая.
Тебе вообще еда не полагается, тебя нет, говорю я сердито, потому что мне не нравится это хихиканье. Можешь ты побыть серьезным хотя бы секунду?
Это тебя нет, говорю я, я не могу быть серьезным, когда такая радуга, толстая и важная над Петропавловкой, как семицветный слон. Это тебя нет, я тебя выдумал, потому что все забыл и мне надо было кем-то быть, пока я вспомню. Что-то говорить в человеческие лица, не говорить же им "мы", когда я один, шарахаться начнут.
Ты не бываешь один, говорю я. Ты никогда не бываешь один, даже когда тебя нет.
Потому что кто-то один всегда есть, а раз есть кто-то один, есть оба, если нас не могут отличить, то какая разница, кого из нас видят?
Смотри, говорю я, Летний желтеет. От него так сладко пахнет после дождя, и Лебяжья канавка поднялась над гранитом почти на метр, видно, как уходит под воду осенняя трава. Желуди в этом году такие надутые, круглые, сытые такие, лоснящиеся желуди. Они вылетают из тесных шляпок, как взорвавшийся поп-корн. Мы полдня бегали по городу и теперь с удовольствием плюхаемся на скамейку, вытягиваем ноги, достаем сигареты. От синего солнечного неба веет холодом, со стороны Васильевского идет туча, прямо с залива, но мы не торопимся.
Я - есть, упрямо говорю я. Ну, подумай сам, если бы меня не было на самом деле, прожил бы ты хоть час? Я бы повесился, говорю я. Меня передергивает. Я бы точно повесился. Не через час, но через месяц-другой - точно. Это - весомый аргумент, весомее многих. Но все равно, я не знаю, что делать. К снам на двоих я давно привык, но ведь дело не только в снах. Я боюсь придти куда-нибудь, где мне скажут: вы здесь только что были, - а я с глупым видом переспрошу: мы?
Ну хорошо, говорю я, но есть же все-таки что-то, что мы делаем порознь? Вот рисую-то я всегда один... Ты еще скажи, что ты пишешь один, говорю я, усмехаясь углом рта. А еще ты один колдуешь и совсем-совсем один плачешь.
Послушай, говорю я, неужели это так плохо, что я есть? Почему тебе непременно надо все поделить, я же вот не требую от тебя обязательного отчета, за что у нас отвечаю я, а за что - ты?
Но у меня нет ничего, чего бы не было у тебя, говорю я печально. А у тебя...
А меня вообще нет, напоминаю я. Ты только что сказал, что выдумал меня. Ложная память и прочее.
Мы вздыхаем. Мы качаем головами. Мы греем друг другу холодные пальцы и слушаем музыку из одного плеера - Спасение Королевских Детей, LOTR-2, тринадцатая дорожка. Туча затягивает небо, если мы сейчас не пойдем домой, промокнем насквозь.
Но мы еще немного погуляем вдали от всех. Потому что стоит нам появиться в людном месте, нас сразу начинают окликать, то так, то эдак, так что мы уже привыкли отзываться на оба имени.
Дело в том, что когда-то один из нас умер. Но кто это сделал, один или второй, теперь уже никогда не узнать.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2004-09-29 03:05 pm (UTC)хорошо как (и текст, и ситуация, все)
Супер!
Date: 2004-09-29 03:11 pm (UTC)PS. А ты читал "Школу для дураков" Саши Соколова? Если да - как тебе? Я не сравниваю - у тебя совсем по-другому, совсем. Просто ассоциации вызвало и захотелось спросить.
no subject
Date: 2004-09-29 03:17 pm (UTC)no subject
Date: 2004-09-29 03:38 pm (UTC)no subject
Date: 2004-09-29 03:43 pm (UTC)Re: Супер!
Date: 2004-09-29 03:44 pm (UTC)вот ниже помянутую Кристофф - читал, да, большое впечатление произвела.
no subject
Date: 2004-09-29 03:46 pm (UTC)но я прочел на одном дыхании, помнится, она меня вывернула, эта книжка.
вплоть до посоянных поправок - на самом деле было так, а не так.
no subject
Date: 2004-09-29 03:48 pm (UTC)видимо, надо, да?
Re: Супер!
Date: 2004-09-29 03:55 pm (UTC)Школу для дураков - очень рекомендую. Я ее читала раза четыре целиком, от начала до конца, и еще бесчисленное количество раз просто открывала на первом попавшемся месте и с упоением перечитывала.
Тебе должно понравиться, мне кажется. Там удивительный ритм, удивительные интонации и удивительные эмоции в каждом абзаце буквально - как у тебя. Только другие интонации и эмоции, конечно.
Ассоциации вызвало, потому что там главный герой - мальчик - думает, что его двое.
Ссылку дать не могу - читала только в бумажном варианте (в книжке). Если прочитаешь - скажи свое впечатление, ладно? Мне очень интересно твое мнение. (Это одна из самых моих любимых книг).
no subject
Date: 2004-09-29 04:02 pm (UTC)Re: Супер!
Date: 2004-09-29 04:08 pm (UTC)а "Школу" постараюсь найти, раз такое дело...
Re: Супер!
Date: 2004-09-29 04:08 pm (UTC)И не смогла выбрать. Совершенно классно - абсолютно всё!
Восторг - полный!
no subject
Date: 2004-09-29 04:11 pm (UTC)но вот неразрывность эта, а потом - ах! - и исчез, и никто не помнит, что такой был, и лакуна в несколько месяцев после этого - это все знакомо очень, да.
Re: Супер!
Date: 2004-09-29 04:14 pm (UTC)У тебя сходство с Сашей Соколовым именно в том, что твоя проза - это, на самом деле, поэзия. Я когда тебя читаю, всё время о Саше Соколове вспоминаю. (У него тоже поэзия).
Мне очень интересно, как он тебе пойдет - что понравится, что - нет. В общем, как доберешься до него - сообщи :).
Re: Супер!
Date: 2004-09-29 04:19 pm (UTC)на самом деле - камлание это.
заклинание духов.
Re: Супер!
Date: 2004-09-29 04:30 pm (UTC)заклинание духов."
Потому и получилось.
Текст совершенно гениальный. Тебе это многие еще скажут, вот увидишь.
Напиши в этом стиле, стакой же энергетикой роман, а? Понимаю, что сложно. Но зато войдешь в историю литературы. (Про Букеровскую и прочие премии я уж и не говорю :))
Re: Супер!
Date: 2004-09-29 04:35 pm (UTC)я об этом думал.
но я не уверен, что у меня выдержит психика - писать такие тексты в больших объемах.
хотя... "чего ее беречь?" :))
Re: Супер!
Date: 2004-09-29 04:38 pm (UTC)Но этот кусочек у тебя очень светлый, очень оптимистичный и добрый. Очень. Он тебе трудно дался?
Re: Супер!
Date: 2004-09-29 04:40 pm (UTC)я вообще тяжело пишу. рисую, правда, еще тяжелее :)
вот после "Ракушки" - неделю пластом лежал, просто спал.
Re: Супер!
Date: 2004-09-29 04:47 pm (UTC)А после этих трех романов и этих эссе он уже 20 лет молчит. Ни строчки.
Но ведь написал же "Школу". Она уже есть. И от этого никуда не деться, она - есть.
Мне кажется, это правильно. Надо написать. Даже если после этого молчать 20 лет.
Хотя, я, возможно, неправа...
А то!
Date: 2004-09-29 04:52 pm (UTC)Спасибо за милую историю. Особенно трогательно про платки, перезимовавшие в карманах курток...
no subject
Date: 2004-09-29 08:33 pm (UTC)no subject
Date: 2004-09-29 11:37 pm (UTC)<lj-cut text="Косари не могут работать -- их руки трясутся, а сердца их подобны унылым болотным жабам, а музыка -- играет. Она живет сама по себе, это -- вальс, который только вчера был кем-нибудь из нашего числа: человек исчез, перешел в звуки, а мы никогда не узнаем об этом.> Косари не могут работать -- их руки трясутся, а сердца их подобны унылым болотным жабам, а музыка -- играет. Она живет сама по себе, это -- вальс, который только вчера был кем-нибудь из нашего числа: человек исчез, перешел в звуки, а мы никогда не узнаем об этом. Дорогой Леонардо, что касается моего случая с лодкой, рекой, веслами и кукушкой, то я, очевидно, тоже исчез. Я превратился тогда в нимфею, в белую речную лилию с длинным золотисто-коричневым стеблем, а точнее сказать так: я частично исчез в белую речную лилию. Так лучше, точнее. Хорошо помню, я сидел в лодке, бросив весла. На одном из берегов кукушка считала мои годы. Я задал себе несколько вопросов и собрался уже отвечать, но не смог и удивился. А потом что-то случилось во мне, там, внутри, в сердце и в голове, будто меня выключили. И тут я почувствовал, что исчез, но сначала решил не верить, не хотелось. И сказал себе: это неправда, это кажется, ты немного устал, сегодня очень жарко, бери греби и греби домой. И попытался взять весла, протянул к ним руки, но ничего не получилось: я видел рукояти, но ладони мои не ощущали их, дерево гребей протекало через мои пальцы, через их фаланги, как песок, как воздух. Нет, наоборот, я, мои бывшие, а теперь не существовавшие ладони обтекали дерево подобно воде. Это было хуже, чем если бы я стал призраком, потому что призрак, по крайне мере, может пройти сквозь стену, а я не прошел бы, мне было бы нечем пройти, от меня ведь ничего не осталось. И опять неверно: что-то осталось. Осталось желание себя прежнего, и пусть я не сумел вспомнить, кем я жил до исчезновения, я чувствовал, что тогда, то есть д о, жизнь моя текла интересней, полнее, и хотелось стать снова тем самым неизвестным, забытым таким-то. Лодку прибило волнами к берегу в пустынном месте. Пройдя по пляжу несколько шагов, я оглянулся: на песке не осталось ничего похожего на мои следы. И все-таки я еще не хотел верить. Мало ли, как бывает, во-первых, может оказаться, что все это сон, во-вторых, возможно, что песок здесь необычайно плотный и я, весящий всего столько-то килограммов, не оставил на нем следов из-за своей легкости, и в-третьих, вполне вероятно, что я и не выходил еще из лодки на берег, а до сих пор сижу в ней и, естественно, не мог оставить следов там, где еще не был. Но затем, когда я посмотрел вокруг и увидел, какая красивая у нас река, какие замечательные старые ветлы и цветы растут на том и на этом берегу, я сказал себе: ты -- несчастный изолгавшийся трус, ты испугался, что исчез и решил обмануть себя, придумываешь нелепости и прочее, ты должен, наконец, стать честным, как Павел, он же и Савл. То, что произошло с тобой -- никакой не сон, это ясно. Дальше: если бы ты весил даже не столько-то, а в сто раз меньше, то и в таком случае твои следы остались бы на песке. Но ты не весишь отныне и грамма, ибо тебя нет, ты просто исчез, и если хочешь убедиться в этом, оглянись еще раз и посмотри в лодку: ты увидишь, что и в лодке тебя тоже нет. Да, нет, отвечал я д р у г о м у себе (хотя доктор Заузе пытался доказать мне, будто никакого д р у г о г о меня не существует, я не склонен доверять его ни на чем не основанным утверждениям), да, в лодке меня нету, но зато там, в лодке, лежит белая речная лилия с золотисто-коричневым стеблем и желтыми слабоароматными тычинками. Я сорвал ее час тому у западных берегов острова, в заводи, где подобных лилий, а также желтых кувшинок столь много, что их не хочется трогать, лучше сидеть в лодке просто так, смотреть на них, на каждую в отдельности или на все вместе.
no subject
Date: 2004-09-29 11:38 pm (UTC)no subject
Date: 2004-09-30 12:35 am (UTC)