О гениях и зло... ох, нет, я о другом.

Забавный фильм "Блондинка за углом".
Тут недавно шел разговор о гении и злодействе. Несовместны, естесственно. А вот гений и обыденность? В чем это выражается и, главное, как взаимодействует? И так ли уж обыденна эта обыденность...
Гению, вообще человеку творчества, как монаху, совершенно необходимо время от времени спускаться со своей горы в селение - за хлебом, вином и котлетами, например. Время и частоту посещений он выбирает сам. И считает, что это вполне в порядке вещей. А вот если поселяне начнут докучать ему с той частотой, какую сами считают приемлемой, он взбеленится очень быстро. Но его охраняет статус.
Художников, ученых, вообще artists, статус охраняет не вполне. Я бы сказал, он скорее играет с ними шутки разной степени злобности, а защитой служит весьма редко.
И вот тут на сцене появлется жена. Посредник. Интересно, что в забавном, в общем-то фильме, эта фигура имеет такую силу и убедительность. После того, как статус гения определен - абсолютно интуитивно, вопреки обстоятельствоам, отношению окружающих и размеру его нынешней зароботной платы - Настоящего Посредника интересует сначала один вопрос: "Маленький, делай, что хочешь, но объясни, что ты делаешь - так, чтобы я могла объяснить другим". Вне зависимости от того, может гений это объяснить или может только раздраженно брызгать слюной (это на самом деле определяется тем, как долго его продержали вне его любимой горы), второй вопрос Посредника тоже весьма конкретен: "Маленький, что при этом должна делать я?" И даже если гений в раздражении рявкает: утопиться и отавить меня в покое, она идет не топиться, а выяснять это у других. "Радиотелескоп? отлично, я сейчас узнаю, как это сделать".
Это все, наверное, к восьмому марта.
Дорогие мои гении. Всегда помните о своих Посредниках. Дорогие Все Остальные. Вы не получили бы от гениев ничего, если бы не их Посредники - гений почти не в состоянии отлить свою гениальность в форму, употребимую всеми остальными, ему для этого нужна очень сильная направлющая-переводчик.
Словом, ура!

PS А одиннадцатого, потому что инету два дня не было. Простите, дамы, великодушно.

О гениях и зло... ох, нет, я о другом.

Забавный фильм "Блондинка за углом".
Тут недавно шел разговор о гении и злодействе. Несовместны, естесственно. А вот гений и обыденность? В чем это выражается и, главное, как взаимодействует? И так ли уж обыденна эта обыденность...
Гению, вообще человеку творчества, как монаху, совершенно необходимо время от времени спускаться со своей горы в селение - за хлебом, вином и котлетами, например. Время и частоту посещений он выбирает сам. И считает, что это вполне в порядке вещей. А вот если поселяне начнут докучать ему с той частотой, какую сами считают приемлемой, он взбеленится очень быстро. Но его охраняет статус.
Художников, ученых, вообще artists, статус охраняет не вполне. Я бы сказал, он скорее играет с ними шутки разной степени злобности, а защитой служит весьма редко.
И вот тут на сцене появлется жена. Посредник. Интересно, что в забавном, в общем-то фильме, эта фигура имеет такую силу и убедительность. После того, как статус гения определен - абсолютно интуитивно, вопреки обстоятельствоам, отношению окружающих и размеру его нынешней зароботной платы - Настоящего Посредника интересует сначала один вопрос: "Маленький, делай, что хочешь, но объясни, что ты делаешь - так, чтобы я могла объяснить другим". Вне зависимости от того, может гений это объяснить или может только раздраженно брызгать слюной (это на самом деле определяется тем, как долго его продержали вне его любимой горы), второй вопрос Посредника тоже весьма конкретен: "Маленький, что при этом должна делать я?" И даже если гений в раздражении рявкает: утопиться и отавить меня в покое, она идет не топиться, а выяснять это у других. "Радиотелескоп? отлично, я сейчас узнаю, как это сделать".
Это все, наверное, к восьмому марта.
Дорогие мои гении. Всегда помните о своих Посредниках. Дорогие Все Остальные. Вы не получили бы от гениев ничего, если бы не их Посредники - гений почти не в состоянии отлить свою гениальность в форму, употребимую всеми остальными, ему для этого нужна очень сильная направлющая-переводчик.
Словом, ура!

PS А одиннадцатого, потому что инету два дня не было. Простите, дамы, великодушно.

Уехавшие из Питера

Соскальзывание.
Я сталкиваюсь с этим по нескольку раз в день. Пространство густеет вокруг меня, закручиваясь воронкой, и каждый раз эта воронка вращается против часовой стрелки, на циферблате которой тринадцать делений. Это есть мое поступательное движение, берущее верх каждый раз, когда я перестаю тщательно контролировать ситуацию.
Означает ли это, что есть места, где пограничье сильнее реальности - или все-таки пограничье делают Люди Границы? Я не припомню мест, которые вовсе не были бы для меня пограничьем - во всяком случае, последние лет пять-шесть. С другой стороны, Питер всегда славился тем, что он - Перекресток. Но самым пограничным местом на свете для меня до сих пор была Ялта, оттуда и только оттуда мне казалось, что до дома - один шаг через грань. Впрочем, стоит отметитть, что из Питера я если и попаду домой, то чрезвычайно кружным путем.
Может быть, поэтому подходит время оставить его. Похоже, мне теперь важно не просто жить на границе, проходя тонкие места по три раза на дню, но жить на определенной границе, с теми тонкими местами, которые нравятся мне. Кажется, я здорово устал от соседства тех земель, с которыми граничит Питер.

(к Уехавшим из Питера явно будут добавлены Люди Границы)

Уехавшие из Питера

Соскальзывание.
Я сталкиваюсь с этим по нескольку раз в день. Пространство густеет вокруг меня, закручиваясь воронкой, и каждый раз эта воронка вращается против часовой стрелки, на циферблате которой тринадцать делений. Это есть мое поступательное движение, берущее верх каждый раз, когда я перестаю тщательно контролировать ситуацию.
Означает ли это, что есть места, где пограничье сильнее реальности - или все-таки пограничье делают Люди Границы? Я не припомню мест, которые вовсе не были бы для меня пограничьем - во всяком случае, последние лет пять-шесть. С другой стороны, Питер всегда славился тем, что он - Перекресток. Но самым пограничным местом на свете для меня до сих пор была Ялта, оттуда и только оттуда мне казалось, что до дома - один шаг через грань. Впрочем, стоит отметитть, что из Питера я если и попаду домой, то чрезвычайно кружным путем.
Может быть, поэтому подходит время оставить его. Похоже, мне теперь важно не просто жить на границе, проходя тонкие места по три раза на дню, но жить на определенной границе, с теми тонкими местами, которые нравятся мне. Кажется, я здорово устал от соседства тех земель, с которыми граничит Питер.

(к Уехавшим из Питера явно будут добавлены Люди Границы)