питер

Этот город кружит из сезона в сезон, из места в место, из времени во время - как пожилая сумасшедшая в подвенечном уборе кружит по старым улицам Вильно.
Раз в год, выдравшись из места-времени зимы, он влетает в Белую реку, и застывает в ней ненадолго, в тепле и провале пуховой перины.
Пух плывет через его улицы и парки, комьями заполняет тротуары, липнет к траве на газонах, пух поднимается, как половодье, и течет, течет.
Медленно. Медленно.
Тополиный пух течет через город, а тот стоит по колено в Белой реке, ловит горстями, зарывается лицом.
Напьется, пойдет в лето.

питер

Этот город кружит из сезона в сезон, из места в место, из времени во время - как пожилая сумасшедшая в подвенечном уборе кружит по старым улицам Вильно.
Раз в год, выдравшись из места-времени зимы, он влетает в Белую реку, и застывает в ней ненадолго, в тепле и провале пуховой перины.
Пух плывет через его улицы и парки, комьями заполняет тротуары, липнет к траве на газонах, пух поднимается, как половодье, и течет, течет.
Медленно. Медленно.
Тополиный пух течет через город, а тот стоит по колено в Белой реке, ловит горстями, зарывается лицом.
Напьется, пойдет в лето.

"Бешеные псы" Тарантино

Некоторое время назад этот фильм у меня не пошел - показалось, что слишком много крови и крика, причем на пустом месте. А сейчас так вышло, что я его посмотрел до конца.
Крови и крика по-прежнему многовато. И большинство показанных там поведенческих моделей мне не близко совсем.
Но финал.
Финал.
Из всех участников осталось двое, обоим очень, очень плохо, объективно плохо, обоих трясет, оба по уши в крови и отчасти в дерьме, буквальном и фигуральном, оба умирают. Они сползаются друг к другу, неловкие, как новорожденные, они вцепляются друг в друга, они пережили. Творившееся вокруг безумие с пеной у рта - пережито. Неизвестно, сколько им обоим осталось - может, по минуте, но они избежали всеобщей заразы, они вышли из этого гнусного штопора, они сохранили ясность рассудка.
И вот тогда один из них говорит с бесконечным сожалением в голосе: прости, друг, но я полицейский. мне ужасно жаль. мне так ужасно жаль, но это правда.
И вот то отчаянье повторенного кошмара, которое проступает на лице второго, и его рыдания, когда он пытается приставить пистолет к голове и без того умирающего, и пистолет скользит, не встает ровно, и его беззвучный вой - вот это так понятно и близко мне.

Я убью тебя, Ворга. Я убью тебя насмерть.

"Бешеные псы" Тарантино

Некоторое время назад этот фильм у меня не пошел - показалось, что слишком много крови и крика, причем на пустом месте. А сейчас так вышло, что я его посмотрел до конца.
Крови и крика по-прежнему многовато. И большинство показанных там поведенческих моделей мне не близко совсем.
Но финал.
Финал.
Из всех участников осталось двое, обоим очень, очень плохо, объективно плохо, обоих трясет, оба по уши в крови и отчасти в дерьме, буквальном и фигуральном, оба умирают. Они сползаются друг к другу, неловкие, как новорожденные, они вцепляются друг в друга, они пережили. Творившееся вокруг безумие с пеной у рта - пережито. Неизвестно, сколько им обоим осталось - может, по минуте, но они избежали всеобщей заразы, они вышли из этого гнусного штопора, они сохранили ясность рассудка.
И вот тогда один из них говорит с бесконечным сожалением в голосе: прости, друг, но я полицейский. мне ужасно жаль. мне так ужасно жаль, но это правда.
И вот то отчаянье повторенного кошмара, которое проступает на лице второго, и его рыдания, когда он пытается приставить пистолет к голове и без того умирающего, и пистолет скользит, не встает ровно, и его беззвучный вой - вот это так понятно и близко мне.

Я убью тебя, Ворга. Я убью тебя насмерть.