история пятая
Nov. 17th, 2011 11:18 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_strбудет практически про игру в бисер.
Когда я читал эту книжку Гессе, больше всего мне понравилось именно описание самой игры, то, как создаются бисерины-коды, как несколько самих по себе незначащих черточек берут и складываются в знак, нет, даже в знак. И достаточно потом возникнуть одной из составляющих, чтобы вспомнить этот знак и увидеть его заново.
Я жил в Вильно, в маленькой квартире под самой крышей, в моем распоряжении были душ, диван, куча клетчатых пледов, электрическая плитка, кофе и сигареты, и по собору в каждом из двух окон. Это был тогда мой персональный рай, потому что в Питере мне почти не жилось. Не в том смысле, что я там не был, а в том, что я там не жил. С какого-то момента (на самом деле я отлично знаю, с какого - с той весны, когда я добрался до самого себя в Венеции, и выяснилось, что этот я очень мало похож на того, кто живет в Питере) мне стало не то чтобы невыносимо в родном городе, а просто никак. Ничего не снилось, никак не работалось. В Вильно мне тоже работалось так себе, зато сны там были такие, что хватало потом на всю зиму.
И вот, я сидел ночами с текстами, своими и чужими, потом засыпал под утро, потом шел в город что-нибудь с'есть и вдоволь нагуляться и наговориться, а потом возвращался по темноте под крышу, и от маленького садика внизу пахло мятой, хмелем и скорым ночным дождем. Словом, один день был лучше другого.
И вот однажды рано утром я проснулся под клетчатым пледом от невероятной, ничем необ'яснимой боли в груди. Я почти не мог пошевелиться и едва дышал, из глаз текли слезы, до того было больно. Я лежал на спине, медленно восстанавливал дыхание и смотрел на розовые полосы света на стенах. Было, наверное, семь утра, я никогда не просыпался в такое время под этой крышей.
И когда гул в ушах немного прошел, я начал различать какой-то звук. Ритмичный и в то же время очень странный, и еще несколько минут у меня ушло на то, чтобы узнать в нем хлопанье крыльев. Где-то поблизости хлопали крылья. Кто-то взлетал и садился, каждый удар по воздуху раскатывался в утренней тиши звучным эхом, как будто прямо под моим окном устроили сбор серафимы. Я лежал на спине, еще не очень понимая, сплю я или нет, за окном хлопали крылья, а я вдруг увидел текст, с которым тогда сидел - от начала и до конца, и знал, что концовка будет совершенно другой, не той, что я планировал, и не потому, что предыдущая была хуже, а просто иначе быть не может.
Потом я встал и подошел к тому окну, под которым били по воздуху крылья. На крыше низкого дома напротив была голубятня, один ее бок освещало утреннее солнце. Большие белые голуби взлетали и садились, хлопали крыльями, кружили над домиком. Внизу стелился туман, и трава казалась синей сквозь белую пелену. И вот это все - утренний холодок, солнце сквозь полосы тумана, хлопанье крыльев и недавние слезы от боли - теперь способны (а иногда просто абсолютно необходимы мне), вместе или по отдельности, сдвинуть с мертвой точки практически любой мой застрявший текст, так что данную партию игры в бисер можно считать несомненно сыгранной.
Когда я читал эту книжку Гессе, больше всего мне понравилось именно описание самой игры, то, как создаются бисерины-коды, как несколько самих по себе незначащих черточек берут и складываются в знак, нет, даже в знак. И достаточно потом возникнуть одной из составляющих, чтобы вспомнить этот знак и увидеть его заново.
Я жил в Вильно, в маленькой квартире под самой крышей, в моем распоряжении были душ, диван, куча клетчатых пледов, электрическая плитка, кофе и сигареты, и по собору в каждом из двух окон. Это был тогда мой персональный рай, потому что в Питере мне почти не жилось. Не в том смысле, что я там не был, а в том, что я там не жил. С какого-то момента (на самом деле я отлично знаю, с какого - с той весны, когда я добрался до самого себя в Венеции, и выяснилось, что этот я очень мало похож на того, кто живет в Питере) мне стало не то чтобы невыносимо в родном городе, а просто никак. Ничего не снилось, никак не работалось. В Вильно мне тоже работалось так себе, зато сны там были такие, что хватало потом на всю зиму.
И вот, я сидел ночами с текстами, своими и чужими, потом засыпал под утро, потом шел в город что-нибудь с'есть и вдоволь нагуляться и наговориться, а потом возвращался по темноте под крышу, и от маленького садика внизу пахло мятой, хмелем и скорым ночным дождем. Словом, один день был лучше другого.
И вот однажды рано утром я проснулся под клетчатым пледом от невероятной, ничем необ'яснимой боли в груди. Я почти не мог пошевелиться и едва дышал, из глаз текли слезы, до того было больно. Я лежал на спине, медленно восстанавливал дыхание и смотрел на розовые полосы света на стенах. Было, наверное, семь утра, я никогда не просыпался в такое время под этой крышей.
И когда гул в ушах немного прошел, я начал различать какой-то звук. Ритмичный и в то же время очень странный, и еще несколько минут у меня ушло на то, чтобы узнать в нем хлопанье крыльев. Где-то поблизости хлопали крылья. Кто-то взлетал и садился, каждый удар по воздуху раскатывался в утренней тиши звучным эхом, как будто прямо под моим окном устроили сбор серафимы. Я лежал на спине, еще не очень понимая, сплю я или нет, за окном хлопали крылья, а я вдруг увидел текст, с которым тогда сидел - от начала и до конца, и знал, что концовка будет совершенно другой, не той, что я планировал, и не потому, что предыдущая была хуже, а просто иначе быть не может.
Потом я встал и подошел к тому окну, под которым били по воздуху крылья. На крыше низкого дома напротив была голубятня, один ее бок освещало утреннее солнце. Большие белые голуби взлетали и садились, хлопали крыльями, кружили над домиком. Внизу стелился туман, и трава казалась синей сквозь белую пелену. И вот это все - утренний холодок, солнце сквозь полосы тумана, хлопанье крыльев и недавние слезы от боли - теперь способны (а иногда просто абсолютно необходимы мне), вместе или по отдельности, сдвинуть с мертвой точки практически любой мой застрявший текст, так что данную партию игры в бисер можно считать несомненно сыгранной.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2011-11-18 03:54 am (UTC)Оказывается "через боль, кровь и слезы" - вовсе не метафора...
Спасибо.
no subject
Date: 2011-11-18 10:30 am (UTC)но и без нее предостаточно :)
no subject
Date: 2011-11-18 04:39 am (UTC)no subject
Date: 2011-11-18 06:11 am (UTC)здесь любовь это смерть от боли
no subject
Date: 2011-11-18 10:28 am (UTC)как раз принялась перечитывать "Игру в бисер" =)
no subject
Date: 2011-11-18 12:36 pm (UTC)Спасибо :)
no subject
Date: 2011-11-18 12:53 pm (UTC)"стрейнджер" был занят, я добавил первую букву имени - Александр - и сократил, чтобы не нужно было при выходе на страницу километр набирать. с тех пор каких только цветов из этого счастья не делали :)
о моих отношениях с питером у меня все записано.
http://stranger.spb.ru/texts/birthday.html
там же все записано об отношениях с Венецией:) ну, или почти все.
no subject
Date: 2011-11-18 12:56 pm (UTC)no subject
Date: 2011-11-18 01:10 pm (UTC)no subject
Date: 2011-11-18 05:03 pm (UTC)Ушла читать про Питер.
no subject
Date: 2011-11-27 08:41 am (UTC)хотелось бы мне поучиться в том заведении, где преподают игру в бисер.