вид огня, вид моря
Sep. 16th, 2006 03:21 amто, что успокаивает.
сидеть перед огнем. вне тебя пульсирует жар, сильнее всякой болезни, вне тебя и внутри тебя одновременно, в нем цепенеешь, но иначе, чем в холоде, и от этого жара ты - свободен, но дышишь тише и глубже, тише и глубже думаешь, и сказать хочется как можно меньше, так же, как в болезни. всякое сказанное у костра слово стоит сотни, сказанных в телефон.
смотреть на море в хорошую погоду. и здесь выравнивается дыхание, мысли начинают колыхаться медленные, как водоросли на дне, движение есть, но его нет, лихорадочные перестановки и громождение сменяются уверенной тасовкой слоев, ты не игральная колода больше, ты запись мира, и как ты ляжешь по окончанию тасовки, так и будет еще на долгое время, пока карты снова не начнут
тасоваться.
курить. крепкий, пахучий табак. горечь поднимается снизу, конденсируется, скапливается на языке, становится внешней. дым ходит пластами, медленной танцующей походкой, как огонь, как море. табак пахнет осенней листвой, влажным особым дымом. выдыхиваешь из себя весь вздор, остается только что-то весомое, с чем уже не хочется расставаться, а ерунда оседает дымом и пеплом.
нет у меня камина, не видно море в мои окна.
но табак у меня есть, глупый белый человек.
сидеть перед огнем. вне тебя пульсирует жар, сильнее всякой болезни, вне тебя и внутри тебя одновременно, в нем цепенеешь, но иначе, чем в холоде, и от этого жара ты - свободен, но дышишь тише и глубже, тише и глубже думаешь, и сказать хочется как можно меньше, так же, как в болезни. всякое сказанное у костра слово стоит сотни, сказанных в телефон.
смотреть на море в хорошую погоду. и здесь выравнивается дыхание, мысли начинают колыхаться медленные, как водоросли на дне, движение есть, но его нет, лихорадочные перестановки и громождение сменяются уверенной тасовкой слоев, ты не игральная колода больше, ты запись мира, и как ты ляжешь по окончанию тасовки, так и будет еще на долгое время, пока карты снова не начнут
тасоваться.
курить. крепкий, пахучий табак. горечь поднимается снизу, конденсируется, скапливается на языке, становится внешней. дым ходит пластами, медленной танцующей походкой, как огонь, как море. табак пахнет осенней листвой, влажным особым дымом. выдыхиваешь из себя весь вздор, остается только что-то весомое, с чем уже не хочется расставаться, а ерунда оседает дымом и пеплом.
нет у меня камина, не видно море в мои окна.
но табак у меня есть, глупый белый человек.