(no subject)
Sep. 25th, 2006 12:02 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_strуже вот-вот.
замахнется дирижерская палочка, со свистом рассекая воздух, обернется хрустальной рапирой великого магистра, ударит брызгами по всем листьям, как разбитое зеркало троллей. осколки вонзятся в каждый лист, прозрачный невидимый гвоздь в центр каждой раскрытой зеленой ладони, листья вздрогнут, застынут и начнут истекать кровью и медом, золотом и багрянцем. каждый лист закричит криком, каждое дерево зазвучит хором, как огнем, вспыхнет музыкой и цветом, сгорит быстро и мучительно, но не ошибется ни в единой ноте, дирижер осени хорошо знает свое дело, он учился ему сотни миллиардов лет.
когда разлетится весь прозрачный хрусталь, воздух станет стыл и сер, а золото в одну ночь превратится в черепки под ногами, и вот тогда настанут осень, тьма и нищета.
а пока медленно набухают золотым медом и звуком листья, медленно тяжелеют, капают с деревьев, и пахнет сильно и терпко, особенно по утрам. в воздухе стоят пласты синей слюды, она скрадывает детали, резче очерчивает контур, так что золотой блик Исаакия едва пробивается сквозь синюю мглу, а все крыши и башни кажутся вырезанными из бумаги на фоне белесого неба. против Стрелки дыбом стоит Нева, непривычно-белая, перевернутый водопад. радуги горбятся среди брызг.
замахнется дирижерская палочка, со свистом рассекая воздух, обернется хрустальной рапирой великого магистра, ударит брызгами по всем листьям, как разбитое зеркало троллей. осколки вонзятся в каждый лист, прозрачный невидимый гвоздь в центр каждой раскрытой зеленой ладони, листья вздрогнут, застынут и начнут истекать кровью и медом, золотом и багрянцем. каждый лист закричит криком, каждое дерево зазвучит хором, как огнем, вспыхнет музыкой и цветом, сгорит быстро и мучительно, но не ошибется ни в единой ноте, дирижер осени хорошо знает свое дело, он учился ему сотни миллиардов лет.
когда разлетится весь прозрачный хрусталь, воздух станет стыл и сер, а золото в одну ночь превратится в черепки под ногами, и вот тогда настанут осень, тьма и нищета.
а пока медленно набухают золотым медом и звуком листья, медленно тяжелеют, капают с деревьев, и пахнет сильно и терпко, особенно по утрам. в воздухе стоят пласты синей слюды, она скрадывает детали, резче очерчивает контур, так что золотой блик Исаакия едва пробивается сквозь синюю мглу, а все крыши и башни кажутся вырезанными из бумаги на фоне белесого неба. против Стрелки дыбом стоит Нева, непривычно-белая, перевернутый водопад. радуги горбятся среди брызг.