московские хроники

[a_str]

мое сознание и мое тело живут вполне вместе, если я не очень занят работой. как только я сажусь за что-то серьезное, тело какое-то время терпит, потом начинает дуться, потом - ходить кругами и дергать за рукав.
тело: эй, спать хочется. уже неделя, как очень спать хочется.
я: кофе выпей.
тело: не могу больше! у меня болит спина, ты мне все руки своими ножовками порезал, и пальцы почти не гнутся, во, кисточка выпадает, под стол теперь за ней лееезть, я спать хочу, спаать! ай, затылком о стол, ты вообще о чем думаешь, а??
я: о белых перепончатых крыльях.
тело: тьфу, придурок.
я (свирипея): послушай. ты спишь по пять часов. иногда даже по семь! я тебя мою каждый день. и кормлю. я тебя к врачу вожу. я тебе кофе варю. я на малейший порез бросаюсь с перекисью и пластырем!
тело (скандально): это потому что иначе ты зальешь кровью все свои поганые деревяшки и картинки! ты меня совсем не лююююбишь! тебя меня не жааалко! а я... а у меня... кризис у меня, вот что! этот, как его... ну, какой-нибудь!
я (в работе, не слушая): угу. потом, ладно?
тело: я не доживу до этого потом!
я: ты поспишь в поезде. восемь часов. представляешь? восемь часов больше будет совершенно нечего делать. давай собираться. я тоже устал. смотри, какие картинки.
тело: я видеть не могу твои картинки, я похудело с них на три кило... послушай, ты что, взял плацкарту? ты с ума сошел? ты... ты вообще знаешь, кто ты такой, а? ну, все.
(с этого момента оно начинает существовать совершенно отдельной жизнью, причем очень бурно)
головной мозг: как-то надо его свалить, я так не могу больше. он меня вообще не слушает. эй, там, внизу!
спинной мозг: ты, пацан, потише, чего расшумелся?
гм: какой я тебе пацан? ты знаешь, какой у меня уровень сложности? а площадь поверхности? да я тут ваще всех выше!
см: зато я старше. миллиардов лет так на несколько. не бухти. чего тебе?
гм (теряя гонор): уйми его, а?
см (ворчливо): ходи за него, дыши за него, теперь еще и унимай за него... эх, молодо-зелено. ладно, щаз шелковый будет. (командным тоном) вегетативная нервная система!
внг: я!
см: полное истощение!
внг: есть! хотя, вообще-то, давно уже...
см: разговорчики в строю! гормональная система!
гс (вяло): ну, я.
см: сотвори ему коктейльчик покрепче.
гс: да плевал он...
головной мозг: это уж точно. научился за столько-то лет. чего б попроще, а? чтоб на пару дней уложить.
см: попроще так попроще. желудок, а желудок!
желудок: бульк.
см: как насчет небольшого расстройства?
желудок: бульк.
головной мозг: где его возьмешь, это расстройство, он же ест только дома! и пахнет ему, видите ли. эй, вегетатика, как насчет обоняние прикрутить? тогда, глядишь, и сожрет чего подходящего.
внг(не без ехидства): у меня приказ "полное истощение". если я ему раздражители прикручу, он про вас всех вообще забудет!
головной мозг: ну, инфекцию пусть подхватит... слабенькую.
желудок (удовлетворенно): бульк!
имунная система: кто это тут сказал "инфекция"?
спинной мозг: ти-хо! ты вступать будешь во вторую очередь. сделай вид, что тебя нет.
имунная система: нет, я не врубилась, что значит - "слабенькую инфекцию"? разгребать это все потом кто будет? пушкин вам будет за два дня желудочную инфекцию снимать, а? а сердце вы спросили?
см (несколько смущенно): ну, что сердце... ну, выдержит пару дней... оно, в общем, не очень напрягается, сосуды-то в норме почти. (сердце молча пожимает желудочками, ладно, мол, что мне, трудно что ли). вот и ладушки. поехали!

что-то мне нехорошо. что-то мне отовсюду пахнет дрянью. что-то мокрый я, как мышь под метлой. ну ладно, сейчас доеду, потом поработаю, к пяти в музей с графикой, Крыськ, нет ли у тебя ремешка с карабинами от какой-нибудь сумки, я папку на плечо повешу? ага, во, так лучше гораздо. живой? да, вроде живой. ну, бледный немного, с кем не бывает. ага, паспарту мы сейчас нарежем. вот прям здесь. и тогда у меня останутся только мелочь и еще "Луна" за сегодня-завтра, правда, она как-то не очень складывается, ну, в крайнем случае, не сложится...
до Бутово полтора часа метро. что ж мне так плохо-то... и не ел ведь ничего. тело, а тело, ты что?
тело: у меня температура 38. и в желудке бардак. и в глазах темно. а сейчас еще и в ушах звенеть будет. ты бы лучше сел, знаешь ли.
я: мне некуда. занято все.
тело: тогда я тебя сейчас само уроню.
я: стой, скотина немилая, отставить обморок!
тело: а тебя уже не спрашивают.
я (вкрадчиво): сейчас ты отрубишься. вот прямо на этом полу. и очнешься только в медпункте. наверняка без денег и мобильника. и я буду вкалывать месяц кряду от одной злости на тебя, паршивец немытый!
тело: неееееет!
я: тогда дыши. дыши. вот так. еще. ладно, хорошо, я не буду дописывать луну. мы сегодня поспим. вместе. как следует. все уже сделано, тише, тише, дыши.

все врут про человеческое одиночество. человеческое одиночество - это когда ты закатываешься в переполненном вагоне метро и при этом держишься на одной только злости и понимании, что если сейчас отпустишь, то эти вот, гудящие, с желтыми пористыми блинами вместо лиц, мигом обчистят тебе карманы, ты окажешься в чужом городе без денег и связи, с температурой, характерной для тифа. а встать и пойти надо завтра вечером "хорошо бы" и послезавтра "кровь из носу".

так вот у нас все и делается - из себя, и кровь из носу при нас. а вокруг сделанного кружат так, будто это в лучшем случае - розовые сопли.
и все-таки это гораздо, гораздо лучше, чем делать из розовых соплей, а считать - что из крови.
лучшетак, таклучше.

Comments

[cordova.livejournal.com]

Вообще-то, сейчас просто ходит вредный вирус, который особенно больно сказывается на желудочно-кишечном тракте. А вирусы, как известно передаются воздушно-капельным путём в местах скопления людей. Я такой же подцепила в самолёте на пути домой. Вы - на выставке.

И вот теперь на счёт экзистенциального ужаса. Раз за разам поднимается тема, что Творец - априори человек страдающий. Мнение "чтобы сотрворить что-то гениальное - нужно быть на грани психического и физического здоровья" почему-то очень устойчиво. Вот и Вы определяете ужас - как катализатор творчества, а невнимание в своему телу - как норму для творческого человека. Думается, что это вовсе не обязательно. Во всяком случае, можно было бы и попробовать творить в здоровом состоянии, а экзистенциальный ужас культивировать ментально.

Здоровья Вам и Стрейнджеру.

[a-str.livejournal.com]

да забываешь все время, вот в чем дело.
забываешь о теле напрочь.

но в этот раз никакого ЭУ не было, Кэти хихикает, и правильно делает.
был самый обычный вирус, просто очень невовремя. творчество - оно тем и отличается (невыгодно) от фултайма, что работа не может быть отложена, пока не закончена. хоть потоп, хоть паралич - все потом. ну так потом и случается все, что было отложено.
а страдания, через которые творчество - это другое совсем. совсем-совсем. и сейчас я об этом, пожалуй, писать не буду.

[kattrend.livejournal.com]

Нет-нет, всё не то.

Никто ни в какую болезнь себя сознательно не загоняет, тем более, что в этом и нарушение логики какое-то есть: с одной стороны, невнимание к телу, с другой - необходимость нездоровья. Ничего такого мы не ищем.

Попробую объяснить.

Когда мы имеем дело с чем-то настоящим - ну, не ремесленничество, не сиюминутный расписной кулончик для прокорма, а вещь для себя желанная и настоящая, которую даже и продавать не будешь, просто нестерпимо хочется, чтобы она была - мы считаем эту вещь чем-то живым. У нее может быть собственное мнение, она приходит в сны и высказывает его в резкой форме, она нетерпелива, работа с нею сродни объездке дикой лошади. Ничего удивительного, что иногда лошадь бросает тебя об землю. Травмы, при этом полученные, объездчику совсем не нужны, они даже осложняют процесс, потому что лошадь, ощутив слабость седока, пускается во все тяжкие. Но иногда избежать никак не получается, особенно если "лошадь" норовистая.

О катализаторе я не говорила. Ни в коем случае. Я говорила о равновесии. Ну, то есть, любой творческий человек сродни маятнику; и потрясающие взлеты почему-то уравновешиваются ужасающими падениями. О падениях рассказывают чаще, потому что эйфория от творчества так прекрасна, что толком не расскажешь - это раз; и читать очередное "ненавижу этих беззаботных, у них все хорошо", особенно тогда, когда эйфория закончена и начинается тяжелый труд, бывает просто убийственно :)

И потом, частенько такие штуки организма нас спасают. На рождение Вещи уходит очень много сил, потому что невозможно остановиться, пока все не получится так, как хотелось. И тогда падаешь и спишь шестнадцать часов. Организм восстанавливается. А если нет возможности отоспаться? К примеру, надо бежать в Москву, везти картины свои и не свои, их там развешивать правильным образом, а попутно наваливается еще куча дел, которые нужно сделать вот именно сейчас - тогда-то тело и находит способ все-таки уложить человека в постель. Не тушкой так чучелом.

[a-str.livejournal.com]

видимо, надо быть в курсе, чтобы быть в курсе :)))

кстати, нет у меня сейчас падений таких уж немыслимых - то есть таких, чтобы по силе были сравнимы с имеющейся эйфорией. зато физически куда больше устаю, тоже, видимо, момент равновесия.

[kattrend.livejournal.com]

Ну потому что с возрастом привыкаешь уже понимать, что происходит и можешь как-то с собой внутри головы разобраться. Хотя у меня бывают периоды мрачного самокопания, когда мне кажется, что я делаю фигню по всем направлениям. Но уговариваю, делаю что-нибудь еще, строю какой-нибудь внезапный шкафчик и это помогает. А с телом договориться сложнее, у него есть собственное мнение, если оно считает, что надо отдыхать, оно найдет способ до нас эту информацию донести.