Окончательно установился выход: мертвые.
В этот раз была Ульяна, вышла из одной из комнат в той квартире, в которой я был на момент перехода. Волокла по своему обыкновению свитер, она часто хватала что-нибудь шерстяное, свитер или шаль, и тащила, на ходу приминая лапами и мурча.
- И кто это у нас свитер потащил, Уленька, - сказал я ей нежно, в следующую секунду сообразил, что кошка давно мертва, следовательно я - во сне.
Самое интересное, что сразу после перехода я помню абсолютно все с практически фотографической точностью. В этот раз были цвета - закатный свет лился в комнату, и я какое-то время стоял, замерев от того, какие яркие синие тени лежат на стенах, какие невероятные золотые пятна от солнца, как горит дерево на двери и косяке, янтарный дуб.
Второй раз за то же утро выходом был человек, о котором я тоже точно знаю, что он мертв.
Даже не буду уже задаваться вопросом, что это значит. Без разницы. Вот такой у меня выход, что ж поделаешь.
Гораздо интереснее то, что мне после выхода ни в коем случае нельзя закрывать глаза - я немедленно просыпаюсь, до смешного доходит.
А в промежутке между этими снами была подробная и запутанная история про то, что другу М. вдруг приспичило начать писать детские книги, причем с картинками, и я должен сказать, что тот сигнал, который оказался у меня в руках в итоге, был очень хорош. И там было полно всяческих симпатичных (очень в стиле друга М. симпатичных, ага, то есть чем свирепее, тем симпатичнее) монстров и монстриков. Вообще книжка по ощущению сильно напоминала "Там, где чудища живут".
В этот раз была Ульяна, вышла из одной из комнат в той квартире, в которой я был на момент перехода. Волокла по своему обыкновению свитер, она часто хватала что-нибудь шерстяное, свитер или шаль, и тащила, на ходу приминая лапами и мурча.
- И кто это у нас свитер потащил, Уленька, - сказал я ей нежно, в следующую секунду сообразил, что кошка давно мертва, следовательно я - во сне.
Самое интересное, что сразу после перехода я помню абсолютно все с практически фотографической точностью. В этот раз были цвета - закатный свет лился в комнату, и я какое-то время стоял, замерев от того, какие яркие синие тени лежат на стенах, какие невероятные золотые пятна от солнца, как горит дерево на двери и косяке, янтарный дуб.
Второй раз за то же утро выходом был человек, о котором я тоже точно знаю, что он мертв.
Даже не буду уже задаваться вопросом, что это значит. Без разницы. Вот такой у меня выход, что ж поделаешь.
Гораздо интереснее то, что мне после выхода ни в коем случае нельзя закрывать глаза - я немедленно просыпаюсь, до смешного доходит.
А в промежутке между этими снами была подробная и запутанная история про то, что другу М. вдруг приспичило начать писать детские книги, причем с картинками, и я должен сказать, что тот сигнал, который оказался у меня в руках в итоге, был очень хорош. И там было полно всяческих симпатичных (очень в стиле друга М. симпатичных, ага, то есть чем свирепее, тем симпатичнее) монстров и монстриков. Вообще книжка по ощущению сильно напоминала "Там, где чудища живут".