духота, сонливость, муравьиные мамы летали тучами, отгрызали себе крылья, весь день все поднималось, как тесто над опарой, к вечеру поднялось и взорвалось прямо у нас на глазах.
теперь ночь, ливень и молнии.
абрикосы с персик величиной, мягкие и розоватые, как улыбчивая щека.
все, что поступает извне, имеет голос плоти, всегда прекрасный, материальный мир щедр до избытка.
из этого жирнейшего молока внутри сбиваются какие-то удивительные сливки, имени которым я еще не подберу, и процесс пока явно не закончен.
колода тасуется, мне очень интересно, что выпадет итогом на этот раз.
теперь ночь, ливень и молнии.
абрикосы с персик величиной, мягкие и розоватые, как улыбчивая щека.
все, что поступает извне, имеет голос плоти, всегда прекрасный, материальный мир щедр до избытка.
из этого жирнейшего молока внутри сбиваются какие-то удивительные сливки, имени которым я еще не подберу, и процесс пока явно не закончен.
колода тасуется, мне очень интересно, что выпадет итогом на этот раз.