Альтернативный Петербург
Dec. 1st, 2002 05:15 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_strБлагодарности авторам:
![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
lenkao
dzenn
apazhe
arkanoid
piggymouse
mumla
Сам Город больше, много больше. Каждый раз он больше, чем предыдущий. Выхода из Города не существует, хотя существуют входы, большая их часть ведет из-под земли. Один из таких ходов – часть великой парижской клоаки, через ее мрачные каменные влажные своды можно множество раз проходить туда-обратно.
Вообще, подземная часть у Города общая с Москвой, Прагой и Парижем, находятся болтуны, утверждающие, что есть лаз до Лондона, хотя всем известно, что Лондон занимает отдельный Остров, на который ведет мост с Английской набережной, правда виден он крайне редко, только в сильный туман: надо идти прямо на золотой проблеск Исаакия, тогда, если думать правильно, непременно попадешь куда нужно. В Париж также можно попасть вЕрхом, если идти по Троицкому мосту со стороны Петропавловки, но это – редкость еще большая, поскольку солнечного марева среди осени от здешней погоды добиться куда труднее, чем тумана.
Часть паутины подземелий занимает метрополитен. Ветки тянутся вдоль всех водных артерий, пересечение идет не под Невой, а непосредственно в ней, поезда несутся в стеклянных футлярах сквозь толщу воды, в солнечные дни она так прозрачна, что вагоны время от времени накрывает тень проходящего корабля.
Метро имеет кольцевую ветку, проходящую по границе привычных станций. От кольцевой вон из Города тянутся перегоны до Москвы, Новгорода, есть перегон до Хельсинки, но он имеет слишком большие паузы между поездами. Расписания нет, но это почему-то не возмущает.
В самом же Городе, в наземной его части, основным средством передвижения до сих пор остаются трамваи.
Сеть их стальных рельсов опутывает Город сверху так же плотно, как сеть подземелий – снизу. Старожилы утверждают, что все началось с ужасного дракона-демона, который появился в Городе однажды зимой, зима выдалась страшная, сплошное Крещенье – и демон с ревом носился по темным улицам, опираясь корявыми лапами на две полосы собственной замерзшей ядовитой слюны. Потом, к весне, дракон немного успокоился, забрался в какой-то дальний ангар и согрешил там с пригородной электричкой. От них пошло потомство, с веками оно измельчало и заметно присмирело. От нечего делать потомство разъезжает по накатанным родителем колеям, ворчит, дребезжит и жадно кусает специальные билетики для проезда. На них можно покататься, они не против, только стоит помнить, что маршрутов выверенных у них нет, они часами могут катать зеваку по знакомому кругу – а могут завезти в такие дебри, о которых и помыслить страшно, не то что там оказаться.
Когда эти вагончики проскакивают в подворотню, как шкодливые кошки, или пытаются развернуться в каком-нибудь тесном дворе, на них выливают тазы с водой из открытых окон. Паршивцы встряхиваются и как ни в чем не бывало едут дальше. Краска на них давно облупилась и сделалась каким-то неопределенно-желтым шелушащимся покрытием, но единственный глаз – наследство матери – горит ярко, иногда даже зловеще, когда какой-нибудь вагон преследует позднего пешехода, завывая и лязгая, как Кентервильское приведение. Впрочем, настоящего вреда они никогда не причиняют. Не то что лифты в высоких домах. Но об этом к ночи я не хочу говорить.
Именно на трамвае можно попасть из Зеленого Города в Картонный, а оттуда – в Каменный, а уж там дойти до Сердца Островов, если повезет. Джен знает, как.
Я здесь отмечу лишь, что Картонный Город начинается от самой старой площади, от желтого крыла здания Главного Штаба, оттуда, где оно, истончаясь, сходит совсем на нет театральной декорацией с нелепыми окнами-глазами плоской рыбы. Начинать надо непременно оттуда, потом ловить отражения мостов и набережных в каналах, тогда станешь водой, которая точит камень, пронырнешь в черную арку, опустишься вниз - а там уж само все пойдет. Сотни ступеней ведут к набережным, к воде, на самых верхних ступенях стоят дома, лестницы уходят в воду, там обрастают зелеными бородами. Вода стоит высоко в реке и каналах, у самого края колодцев, у самых подвальных окон. Эта вода всегда черная, даже когда в ней отражается небо.
lenkaodzennapazhearkanoidpiggymousemumlaСам Город больше, много больше. Каждый раз он больше, чем предыдущий. Выхода из Города не существует, хотя существуют входы, большая их часть ведет из-под земли. Один из таких ходов – часть великой парижской клоаки, через ее мрачные каменные влажные своды можно множество раз проходить туда-обратно.
Вообще, подземная часть у Города общая с Москвой, Прагой и Парижем, находятся болтуны, утверждающие, что есть лаз до Лондона, хотя всем известно, что Лондон занимает отдельный Остров, на который ведет мост с Английской набережной, правда виден он крайне редко, только в сильный туман: надо идти прямо на золотой проблеск Исаакия, тогда, если думать правильно, непременно попадешь куда нужно. В Париж также можно попасть вЕрхом, если идти по Троицкому мосту со стороны Петропавловки, но это – редкость еще большая, поскольку солнечного марева среди осени от здешней погоды добиться куда труднее, чем тумана.
Часть паутины подземелий занимает метрополитен. Ветки тянутся вдоль всех водных артерий, пересечение идет не под Невой, а непосредственно в ней, поезда несутся в стеклянных футлярах сквозь толщу воды, в солнечные дни она так прозрачна, что вагоны время от времени накрывает тень проходящего корабля.
Метро имеет кольцевую ветку, проходящую по границе привычных станций. От кольцевой вон из Города тянутся перегоны до Москвы, Новгорода, есть перегон до Хельсинки, но он имеет слишком большие паузы между поездами. Расписания нет, но это почему-то не возмущает.
В самом же Городе, в наземной его части, основным средством передвижения до сих пор остаются трамваи.
Сеть их стальных рельсов опутывает Город сверху так же плотно, как сеть подземелий – снизу. Старожилы утверждают, что все началось с ужасного дракона-демона, который появился в Городе однажды зимой, зима выдалась страшная, сплошное Крещенье – и демон с ревом носился по темным улицам, опираясь корявыми лапами на две полосы собственной замерзшей ядовитой слюны. Потом, к весне, дракон немного успокоился, забрался в какой-то дальний ангар и согрешил там с пригородной электричкой. От них пошло потомство, с веками оно измельчало и заметно присмирело. От нечего делать потомство разъезжает по накатанным родителем колеям, ворчит, дребезжит и жадно кусает специальные билетики для проезда. На них можно покататься, они не против, только стоит помнить, что маршрутов выверенных у них нет, они часами могут катать зеваку по знакомому кругу – а могут завезти в такие дебри, о которых и помыслить страшно, не то что там оказаться.
Когда эти вагончики проскакивают в подворотню, как шкодливые кошки, или пытаются развернуться в каком-нибудь тесном дворе, на них выливают тазы с водой из открытых окон. Паршивцы встряхиваются и как ни в чем не бывало едут дальше. Краска на них давно облупилась и сделалась каким-то неопределенно-желтым шелушащимся покрытием, но единственный глаз – наследство матери – горит ярко, иногда даже зловеще, когда какой-нибудь вагон преследует позднего пешехода, завывая и лязгая, как Кентервильское приведение. Впрочем, настоящего вреда они никогда не причиняют. Не то что лифты в высоких домах. Но об этом к ночи я не хочу говорить.
Именно на трамвае можно попасть из Зеленого Города в Картонный, а оттуда – в Каменный, а уж там дойти до Сердца Островов, если повезет. Джен знает, как.
Я здесь отмечу лишь, что Картонный Город начинается от самой старой площади, от желтого крыла здания Главного Штаба, оттуда, где оно, истончаясь, сходит совсем на нет театральной декорацией с нелепыми окнами-глазами плоской рыбы. Начинать надо непременно оттуда, потом ловить отражения мостов и набережных в каналах, тогда станешь водой, которая точит камень, пронырнешь в черную арку, опустишься вниз - а там уж само все пойдет. Сотни ступеней ведут к набережным, к воде, на самых верхних ступенях стоят дома, лестницы уходят в воду, там обрастают зелеными бородами. Вода стоит высоко в реке и каналах, у самого края колодцев, у самых подвальных окон. Эта вода всегда черная, даже когда в ней отражается небо.