годовщина

[a_str]

Двадцать лет назад -
"Не могу себе представить кого-то, кто смог бы жить вместе со мной день за днем".
"Когда-нибудь где-нибудь у меня будет свой угол, но вряд ли скоро. Какой? С высокими потолками и вот такенным рабочим столом".
"Чем я хочу заниматься? Рисовать иллюстрации к собственным книгам".

Я ведь уже говорил, что у меня очень плохое воображение? Никого и не надо было представлять. Половину своей жизни в подлунном мире я порывался выдумывать того, кто живет со мной день за днем - и все равно не выдумал лучше, чем есть на самом деле.
А остальное просто взяло и сбылось.

Год назад.
Старого дома уже нет, нового нет еще. Коты утешились воссоединением и спят в тесной комнатке пансиона. Мы бежим по центру прекраснейшего города, находим маленький рынок с зелеными тентами над торговыми рядами, меняем пять корон на огромную, рыжую хурму - и впиваемся в нее, как в разрешенный плод. С собой - восемь или десять книг, ноутбуки, немного посуды, любимая сковородка, две подушки, одеяло, три кота, коробка акварели.
Тощая папка графики.

И сегодня.
Глинтвейн на лучшей в Праге террасе -  над тройским замком, чуть ниже ботанического сада. Силуэт Градчан над золотыми кронами деревьев. Красные клены в японском садике. Хризантемы - цветные шары из "кучи помпонов", как выразилась М.
Это все за нас. За наш год, за наши двадцать. За съеденный вместе разрешенный плод. За то, что все взяло и сбылось.
(и за все альбомы и тетради, которых хватит еще на ближайшие двадцать лет. пусть они будут, пусть их будет как можно больше.)