On Vox: конец недели

[a_str]

закончил вот эту радость только с планшетом.

Ire1

промышленный дизайн, ничего более.
мне, признаться, самому любопытно, почему я с таким удовольствием делаю векторные почеркушки - вплоть до очень сложных, - и не очень-то рвусь к краскам.

одновременно с этим любопытством я читаю у eqmq размышления по поводу нынешнего статуса изобразительного искусства.

Я полагаю, что изобразительному искусству не стоит даже затеваться искать свой собственный новый язык. Это - мертвый язык. Его убили Малевич и Ко.

Изобразительный язык достиг своего совершенства в изображении. Ну какие-нибудь прерафаэлиты - это же просто вершина живописной техники. Фотография начинает приближаться к этой совершенной точности только с гламуром, как ни смешно. И кинематограф только в его сегодняшнем компьютерном варианте достигает изображения такого уровня точности.

Больше из живописи выжать ничего было нельзя. Дальше пришлось разлагать. Язык живописи, конечно, существует, но это язык прошлого.

у меня на эту тему есть, наверное, чем-то схожая мысль, скажем так, изнутри процесса.
вплоть до импрессионистов (включительно, то есть пока направление не было исчерпано, то есть опробовано все, что возможно в его рамках) изо христианского мира решало задачу фиксации и передачи света. сначала это были носители света, то есть свет изображался опосредованно, через кого-то; импрессионисты же поставили точку тем, что писали свет как таковой. солнечный свет во всех его проявлениях.

после того, как человечество получило свет в избытке - то есть с началом эпохи электрического освещения, - художники переключились на изображение тьмы. а тьму, в отличие от света, передать можно исключительно символически.  то, что сделал Малевич,  можно было сделать только один раз, потому-то он и гений.

я бы хотел увидеть, восполнением какой недостачи будет следующий виток, но, наверное, не успею. а интересно.

Originally posted on a-str.vox.com

Comments

[gadyuka.livejournal.com]

Все же не в один момент, а в исторической перспективе. Я, как бы ни пыталась избавиться от этой культурно-исторической перспективы в своей голове, все равно в ней. И я понимаю искусство на языке ван дер Вейдена, Малевича, даже на языке консервных банок и унитазов, но на языке маленьких зеленых человечков из космоса - еще не понимаю. В той самой культурно-исторической перспективе я просто пока не вижу ни маленьких зеленых человечков, ни их языка, ни того, что является искусством на этом языке. Поэтому оно на меня либо вообще не воздействует, либо воздействует не как искусство. Не как то, что я понимаю под искусством.
То есть, еще раз, я хочу сказать, что если что-то научаешься воспринимать как искусство, то научаешься этому насовсем, как ходить. И научиться можно так воспринимать любое, что в культурно-исторической перспективе известно и описано как искусство. Ну, при желании научиться. И в этом смысле как раз - устаревания нет.
Ну да, я все через личность воспринимающего рассматриваю.