о творчестве
Aug. 6th, 2003 03:50 amЕсли все происходит как должно, то есть вместо чернил или туши - кровь, то последовательность обычно одна и та же из века в век.
Сначала - пока крови много и кажется, что она не кончится никогда, - лист покрывают беспорядочные пятна, щедрые кляксы, белой бумаги почти не видно, пространство заполнено густо, почерк многословен, полон жизненной щенячьей силы. И первыми, конечно, выплескиваются излишки - фантасмагории, страхи, вычурность, и похоть, конечно, пока крови много, много и похоти, она так тесно связана с жизнью и кровью.
Но время идет, кровь убывает, появляется то, что зовется мастерством - штрих становится точнее, жестче, там, где раньше было их два десятка, остается одна уверенная линия, ведь крови жалко, ее все меньше. Деепричастные обороты исчезают, исчезают и прилагательные, вместо них остаются глаголы. На ерунду, карикатуру, фантасмагорию, похоть уже нет крови, сюжеты выбираются тщательно, продумываются до последней черточки, ложатся на лист точными касаниями пера, без эскизов и помарок. Белого пространства все больше, больше недосказанности, критики начинают говорить о стиле и даже таланте, и о позднем, но таком понятном приходе к вечным темам вроде любви и Бога.
А потом остается последняя капля. Она не доносится до листа, уничтожаясь на лету, расходясь во все стороны светом, и последний лист остается чистым, белым, ровным.
Сначала - пока крови много и кажется, что она не кончится никогда, - лист покрывают беспорядочные пятна, щедрые кляксы, белой бумаги почти не видно, пространство заполнено густо, почерк многословен, полон жизненной щенячьей силы. И первыми, конечно, выплескиваются излишки - фантасмагории, страхи, вычурность, и похоть, конечно, пока крови много, много и похоти, она так тесно связана с жизнью и кровью.
Но время идет, кровь убывает, появляется то, что зовется мастерством - штрих становится точнее, жестче, там, где раньше было их два десятка, остается одна уверенная линия, ведь крови жалко, ее все меньше. Деепричастные обороты исчезают, исчезают и прилагательные, вместо них остаются глаголы. На ерунду, карикатуру, фантасмагорию, похоть уже нет крови, сюжеты выбираются тщательно, продумываются до последней черточки, ложатся на лист точными касаниями пера, без эскизов и помарок. Белого пространства все больше, больше недосказанности, критики начинают говорить о стиле и даже таланте, и о позднем, но таком понятном приходе к вечным темам вроде любви и Бога.
А потом остается последняя капля. Она не доносится до листа, уничтожаясь на лету, расходясь во все стороны светом, и последний лист остается чистым, белым, ровным.
no subject
Date: 2005-02-07 05:29 pm (UTC)no subject
Date: 2005-02-07 05:34 pm (UTC)...
ладно, значит, достаточно ясно пока не удается сформулировать. похожу еще, подумаю.
спасибо.
no subject
Date: 2005-02-07 06:19 pm (UTC)но дело не в этом. дело в том, что мужское в женщине - не мужчина.
а женское в мужчине - не женщина.
поэтому есть два вида андрогинности, соответственно. поэтому даже самое "мужское" женское творчество останется женским творчеством, а самое "женское" мужское - все равно мужским.
а то, о чем я писал, вообще к полу отношеня не имеет, а имеет отношение как раз к разделению на "держащего" и "раскачивающего" - и это точка зрения раскачивающего, разумеется, я наружу вообще выношу только результаты этого "раскачивания". а держатель у меня внешний. и это дает куда более высокий кпд, чем если бы он был внутренним.
а вообще вы тут грамотно тусуетесь, я смотрю. :) что понесло-то в такие давние записи?
no subject
Date: 2005-02-20 09:22 pm (UTC)но основной - тигра, конечно.