О травматиках, жестокости и границах
Nov. 9th, 2013 01:40 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_strПо всей видимости, первым признаком проработанности травмы является спокойное соблюдение границ, а признаком спокойного соблюдения границ является вот что: меня очень мало что всерьез раздражает, злит, вообще вызывает негативные эмоции - в поведении окружающих людей. Это случилось не так давно, заметил я это еще позже: самая серьезная реакция будет разве что веселое удивление "надо же, как все бывает".
Это не относится буквально к трем-четырем людям из ближайшего круга, но и на них реакция скорее "да, я недоволен, но я подожду, пока ты придешь в себя, если не будешь приходить долго, спрошу, что у тебя случилось". То есть речь идет о доверии. А доверие - это всегда выстроенные границы. Нет такого, что р-раз, и тот, кто только что был довольно далеко и никуда не лез, внезапно сидит с грязными лапами в самой середине. А ты и оглянуться не успел. При настоящем доверии такая ситуация просто невозможна.
Вот это "и оглянуться не успел, а оно уже влезло и село на шею" - невыстроенные границы травматика. Это просто механизм, он так работает. И видно его только со стороны. Изнутри - нет, изнутри все выглядит по-другому.
Травматики границ не чувствуют. Вернее, они не чувствуют дальних границ, зато отлично чувствуют ближние, у них враг сразу у самого замка, со всех сторон. Возможно, из-за многократной изоляции больного места. И размножения этой изоляции. Потому что если больное место не нужно изолировать, речь не идет о травме. И вот, какой-то кусок изолирован, при этом больной кусок, что это означает. Это означает, что эмоциональные сигналы извне, вместо того, чтобы идти по прямому назначению, идут в совершенно другие места, с точки зрения не-травматика, непредсказуемые. Причем идут по очень накатанным желобам, потому что если пространство разгорожено, будешь идти между изгородей, куда тебя дорожка направит. Большая разница - идти через луг или вдоль крепостной стены.
Так вот, предположим, знакомый травматика в ответ на "не получается у меня ничего" говорит, к примеру, как у кого-то что-то получилось, имея в виду - ну вот же, получилось, и у тебя получится. А травматик на этом месте слышит "это упрек в том, что у меня ничего не получается, и даже то, что я очень стараюсь, для этого человека ничего не значит".
И получается очень интересный поворот. Вместо вполне отстраненного доброжелателя собеседник травматика превращается в того, кто судит, в того, для кого ничего не значат (или значат) старания травматика. То есть в фигуру гораздо, гораздо более близкую, чем вполне отстраненный доброжелатель.
А он, собеседник, ни сном, ни духом. И когда на него, поставленного в "родительскую" позицию, то есть в позицию человека, чье осуждение действительно очень значимо, набрасываются с эмоциями, предназначенными для значимого, то есть гораздо, гораздо более сильными, чем ожидает получить отстраненный доброжелатель, собеседник травматика ощущает, что на его территорию вторглись значительно дальше, чем он собирался пускать. (Почему с ним это произошло - отдельный вопрос. Все эти танго всегда на двоих. И его границы не выстроены точно так же. Но сейчас не об этом.) После чего травматик получает отпор, которого никак не ожидал сам, отпор человека, которому нарушили границы. А поскольку травматик уверен, что он-то как раз границ не нарушал, с ним повели себя как родитель, как родитель и получили - он бесконечно обижен, потому что чувствует, что с ним поступили несправедливо. И все, что в этом случае можно сделать для восстановления отношений - это срочно заверить травматика, что он занимает как раз ту позицию, которую себе наметил: значимого близкого, чьи успехи или неудачи - серьезный плацдарм для отношений. Того, с кем эти отношения можно выяснять.
При этом у обоих остается ощущение, что другой пробил чужие границы. Нехорошее ощущение.
Я много раз бывал в обеих позициях, что я могу сказать, хорошо, что я больше не там.
И о жестокости: когда травматик начинает излагать обычную для травматика позицию типа попыток доказать собеседнику, что тот да, имел в виду именно упрекнуть, именно осудить, именно обесценить и так далее - так вот, в это время важно помнить, что грызет он при этом прежде всего себя. И гораздо сильнее, чем того, кому он все это говорит.
В сущности, травматик эмоционально находится очень близко к состоянию "мне терять нечего", "я - ничто", "меня никто не ценит" даже, бывает, говорит это вслух, вкупе с множеством гадостей в свой и чужой адрес, - но на самом деле он, как и все люди, хочет подтверждения своей значимости. Но понятия не имеет, как это происходит между не-травматиками.
Обычный человек, желая подтверждения собственной значимости, просто предъявляет эту значимость. И его партнер либо согласен с этим, либо нет, если согласен - все счастливы, если нет - просто расходятся, мало ли кто что не видит.
Травматик предъявляет не значимость, а травму: ничерта ты не видишь, и предъявлять я ничего не буду, это ниже моего достоинства, и вообще кто дал тебе право. И дальше - только выяснение отношений, причем вне зависимости от того, остался партнер или ушел.
Травматик вообще предъявляет травму на все. На любые сигналы извне сильнее всего реагирует травма, и дальше все идет под знаком боли. А боль очень сильно искажает объективную реальность.
Для травматика вообще не существует объективной реальности, он живет в субъективной.
А между тем, самый простой способ получить подтверждение своей значимости - это подойти к тому, от кого ты хочешь его получить, и сказать: дружище, какое счастье, что ты есть на этом свете. Но тут, конечно, важно действительно так думать. Потому что если это действительно так, то тебе это подтвердят: да, это счастье и для меня, и я намерен сделать так, чтобы оно продолжалось подольше. А подходить к кому-то с заявкой "какое разочарование, что я вообще появился на свет и до сих пор не сдох" означает нарываться на возможное подтверждение именно этой заявки, что, конечно же, очень жестоко. Но травматики вообще очень жестоки к себе. Для них это норма. Они могут пережить, что их в очередной раз отвергли. Они это уже много раз переживали. И с их точки зрения, остальным пережить подобное гораздо легче, остальные-то не травматики. А вопрос, хотят ли это переживать остальные, для травматиков не стоит - у них-то никто никогда ничего не спрашивал, отвергали и все.
Я знаю, меня спросят о выходе. Выход всегда в одном и том же месте - перестать объяснять самому себе и окружающим, что все дело в сигналах извне. Что если бы не унижали, не обижали и не травмировали другие люди, все было бы просто отлично. Попробовать посмотреть на ситуацию с той точки зрения, что сигнал не окрашен красным, а всегда идет в то место, которое окрашено красным и подвывает. Что любая, даже безопасная ситуация, рассматривается и воспринимается как опасная.
В конце концов, если у травматика хватило сил создать одну субъективную реальность, он в состоянии создать их неограниченное количество. Но это уже история про меня, и об этом в другой раз.
Это не относится буквально к трем-четырем людям из ближайшего круга, но и на них реакция скорее "да, я недоволен, но я подожду, пока ты придешь в себя, если не будешь приходить долго, спрошу, что у тебя случилось". То есть речь идет о доверии. А доверие - это всегда выстроенные границы. Нет такого, что р-раз, и тот, кто только что был довольно далеко и никуда не лез, внезапно сидит с грязными лапами в самой середине. А ты и оглянуться не успел. При настоящем доверии такая ситуация просто невозможна.
Вот это "и оглянуться не успел, а оно уже влезло и село на шею" - невыстроенные границы травматика. Это просто механизм, он так работает. И видно его только со стороны. Изнутри - нет, изнутри все выглядит по-другому.
Травматики границ не чувствуют. Вернее, они не чувствуют дальних границ, зато отлично чувствуют ближние, у них враг сразу у самого замка, со всех сторон. Возможно, из-за многократной изоляции больного места. И размножения этой изоляции. Потому что если больное место не нужно изолировать, речь не идет о травме. И вот, какой-то кусок изолирован, при этом больной кусок, что это означает. Это означает, что эмоциональные сигналы извне, вместо того, чтобы идти по прямому назначению, идут в совершенно другие места, с точки зрения не-травматика, непредсказуемые. Причем идут по очень накатанным желобам, потому что если пространство разгорожено, будешь идти между изгородей, куда тебя дорожка направит. Большая разница - идти через луг или вдоль крепостной стены.
Так вот, предположим, знакомый травматика в ответ на "не получается у меня ничего" говорит, к примеру, как у кого-то что-то получилось, имея в виду - ну вот же, получилось, и у тебя получится. А травматик на этом месте слышит "это упрек в том, что у меня ничего не получается, и даже то, что я очень стараюсь, для этого человека ничего не значит".
И получается очень интересный поворот. Вместо вполне отстраненного доброжелателя собеседник травматика превращается в того, кто судит, в того, для кого ничего не значат (или значат) старания травматика. То есть в фигуру гораздо, гораздо более близкую, чем вполне отстраненный доброжелатель.
А он, собеседник, ни сном, ни духом. И когда на него, поставленного в "родительскую" позицию, то есть в позицию человека, чье осуждение действительно очень значимо, набрасываются с эмоциями, предназначенными для значимого, то есть гораздо, гораздо более сильными, чем ожидает получить отстраненный доброжелатель, собеседник травматика ощущает, что на его территорию вторглись значительно дальше, чем он собирался пускать. (Почему с ним это произошло - отдельный вопрос. Все эти танго всегда на двоих. И его границы не выстроены точно так же. Но сейчас не об этом.) После чего травматик получает отпор, которого никак не ожидал сам, отпор человека, которому нарушили границы. А поскольку травматик уверен, что он-то как раз границ не нарушал, с ним повели себя как родитель, как родитель и получили - он бесконечно обижен, потому что чувствует, что с ним поступили несправедливо. И все, что в этом случае можно сделать для восстановления отношений - это срочно заверить травматика, что он занимает как раз ту позицию, которую себе наметил: значимого близкого, чьи успехи или неудачи - серьезный плацдарм для отношений. Того, с кем эти отношения можно выяснять.
При этом у обоих остается ощущение, что другой пробил чужие границы. Нехорошее ощущение.
Я много раз бывал в обеих позициях, что я могу сказать, хорошо, что я больше не там.
И о жестокости: когда травматик начинает излагать обычную для травматика позицию типа попыток доказать собеседнику, что тот да, имел в виду именно упрекнуть, именно осудить, именно обесценить и так далее - так вот, в это время важно помнить, что грызет он при этом прежде всего себя. И гораздо сильнее, чем того, кому он все это говорит.
В сущности, травматик эмоционально находится очень близко к состоянию "мне терять нечего", "я - ничто", "меня никто не ценит" даже, бывает, говорит это вслух, вкупе с множеством гадостей в свой и чужой адрес, - но на самом деле он, как и все люди, хочет подтверждения своей значимости. Но понятия не имеет, как это происходит между не-травматиками.
Обычный человек, желая подтверждения собственной значимости, просто предъявляет эту значимость. И его партнер либо согласен с этим, либо нет, если согласен - все счастливы, если нет - просто расходятся, мало ли кто что не видит.
Травматик предъявляет не значимость, а травму: ничерта ты не видишь, и предъявлять я ничего не буду, это ниже моего достоинства, и вообще кто дал тебе право. И дальше - только выяснение отношений, причем вне зависимости от того, остался партнер или ушел.
Травматик вообще предъявляет травму на все. На любые сигналы извне сильнее всего реагирует травма, и дальше все идет под знаком боли. А боль очень сильно искажает объективную реальность.
Для травматика вообще не существует объективной реальности, он живет в субъективной.
А между тем, самый простой способ получить подтверждение своей значимости - это подойти к тому, от кого ты хочешь его получить, и сказать: дружище, какое счастье, что ты есть на этом свете. Но тут, конечно, важно действительно так думать. Потому что если это действительно так, то тебе это подтвердят: да, это счастье и для меня, и я намерен сделать так, чтобы оно продолжалось подольше. А подходить к кому-то с заявкой "какое разочарование, что я вообще появился на свет и до сих пор не сдох" означает нарываться на возможное подтверждение именно этой заявки, что, конечно же, очень жестоко. Но травматики вообще очень жестоки к себе. Для них это норма. Они могут пережить, что их в очередной раз отвергли. Они это уже много раз переживали. И с их точки зрения, остальным пережить подобное гораздо легче, остальные-то не травматики. А вопрос, хотят ли это переживать остальные, для травматиков не стоит - у них-то никто никогда ничего не спрашивал, отвергали и все.
Я знаю, меня спросят о выходе. Выход всегда в одном и том же месте - перестать объяснять самому себе и окружающим, что все дело в сигналах извне. Что если бы не унижали, не обижали и не травмировали другие люди, все было бы просто отлично. Попробовать посмотреть на ситуацию с той точки зрения, что сигнал не окрашен красным, а всегда идет в то место, которое окрашено красным и подвывает. Что любая, даже безопасная ситуация, рассматривается и воспринимается как опасная.
В конце концов, если у травматика хватило сил создать одну субъективную реальность, он в состоянии создать их неограниченное количество. Но это уже история про меня, и об этом в другой раз.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2013-12-16 10:02 am (UTC)если такое случится, скажем, в аэропорту, - все может быть - я попрошу перестать. может, человек это делает неосознанно, на нервах. если он делает это нарочно - вот даже не знаю. не представляю. смысл?
что касается перфоратора в стену - то да, от этого устаешь. даже если не в семь утра, а просто в световой рабочий день. а работаю я дома, мне нужна тишина. но всегда можно что-то придумать. пойти с ноутом работать в кафе. уехать, в конце концов, на неделю. но раздражения - нет. как ни странно.
так что да, я имел в виду всех. как раз самое сложное именно в том, чтобы не раздражали близкие - они же ближе всего, на них реагируешь острее, чем на кого бы то ни было.
травматик не может спросить прямо. можете как-нибудь, оказавшись в такой ситуации, спросить - а почему ты прямо не спросил, что я имел в виду?
потому что он считает, что отлично понял вас с самого начала. вы хотели его обидеть и задеть, при чем тут говорение о разных вещах.
это, собственно, один из приемов работы с травматиками - просить их повторить то, что ты сейчас сказал. чтобы убедиться, что они услышали именно то, что ты сказал, а не угрозу, насмешку или любую другую эмоцию, которая проламывает границы. потому что у того, кому угрожают или над кем смеются, никаких границ нет. ему не положено.
no subject
Date: 2013-12-16 11:03 am (UTC)"а работаю я дома, мне нужна тишина. но всегда можно что-то придумать. пойти с ноутом работать в кафе. уехать, в конце концов, на неделю. но раздражения - нет. как ни странно" - я тоже работаю дома и мне тоже нужна тишина. Сосед сверху делал ремонт в течение нескольких лет и несколько лет почти ежедневно что-то долбил перфоратором, как он стены в труху не покрошил, я не представляю. Но вашей способности не испытывать раздражения я даже завидую)
"как раз самое сложное именно в том, чтобы не раздражали близкие - они же ближе всего, на них реагируешь острее, чем на кого бы то ни было" - а я как раз на посторонних острее реагирую. Ближним можно объяснить, попросить так не делать, в конце-концов, ближние на то и ближние, чтобы быть заинтересованными в общении, а значит и в поиске компромиссов и т.п. А посторонним безразлично мое отношение.
"это, собственно, один из приемов работы с травматиками - просить их повторить то, что ты сейчас сказал" - ааа, ну то есть метод я предложила все-таки верный)
no subject
Date: 2013-12-16 11:36 am (UTC)как можно раздражаться на детей?
к тому же - все-таки в большинстве случаев стук в кресло можно пресечь. а вот плач грудничка, которому живот прихватило - пресечь ничем нельзя, только перетерпеть. вот тут, например, на что раздражаться?
я не знаю, может быть, мы разное понимаем под раздражением?
я имею в виду глухое и тяжелое ощущение, что вот это событие, плач младенца, вой перфоратора - случилось исключительно назло мне, чтобы у меня кончились последние силы, чтобы я сегодня ничерта не успел, потому что не могу работать после того, как какой-то чертов младенец орал у меня над ухом три с половиной часа. и я зол, зол, зол и ничего не могу с этим поделать.
во всяком случае, когда я испытывал раздражение, оно выглядело именно так.
no subject
Date: 2013-12-16 12:53 pm (UTC)"вот тут, например, на что раздражаться?" - на вой и на то, что ничем не можешь помочь в первую очередь себе. Я ниже подробнее распишу.
"что вот это событие, плач младенца, вой перфоратора - случилось исключительно назло мне, чтобы у меня кончились последние силы, чтобы я сегодня ничерта не успел, потому что не могу работать после того, как какой-то чертов младенец орал у меня над ухом три с половиной часа. и я зол, зол, зол и ничего не могу с этим поделать" - у меня в таких случаях не возникает мысли о том, что все это исключительно мне назло. Скорее у меня довольно острое ощущение собственного бессилия - я не могу прибить соседа, оторвать голову орущему ребенку и т.п., иными словами я совершенно беззащитна перед раздражителями В цивилизованных странах на жалобу грохота в неустановленное время приезжает полиция, на ребенка тоже есть куда заявить, чтобы компетентные органы разбирались почему он кричит часами, но не в моей стране, увы. И я вынуждена покорно терпеть, хотя будь моя воля то я бы их... ууух! А нельзя. Вот как-то так.
no subject
Date: 2013-12-16 01:44 pm (UTC)пять лет назад я уехал. и живу в праге. через год-полтора я вдруг обнаружил, что у меня больше не уходят силы на то, чтобы "подтягивать" свое чувство бессилия - перед чиновниками, соседями, перед любым кошмаром выросшего в советском союзе человека.
очень много сил уходит на то, чтобы держать закрытую дверь.
а тут больше не надо было ее держать.
то есть я попал в среду, где границы людей выстроены значительно лучше, чем там, откуда я приехал.
(для меня это важно, а вот бывает, что другие выехавшие из россии жалуются на недушевность и отстраненность европейцев.)
а через пару лет мне пришлось поехать по делам в россию. и к своему изумлению я обнаружил, что мне вообще, совсем, перестали грубить чиновники, прохожие, продавцы и вообще все. вплоть до подростков в транспорте. (кроме таможни. но там я был сам виноват - забыл расплести косу. и они, бедные, полчаса сверяли меня с паспортными данными. здесь-то всем все равно, что у меня с волосами. а в россии это некоторых раздражает :) )
я "нарастил" границы. и это подействовало даже там, где раньше ощущение бессилия просто зашкаливало.
это с одной стороны. а с другой - как-то, года три назад, я зашел в офис аэрофлота в питере и час дожидался, пока меня примет чиновник (у меня был лишний багаж, это надо заранее обговаривать). и тут в офис врывается некий человек, лезет поперек всех ожидающих и начинает выговаривать чиновнику, отстаивая права криком и явно предполагая, что иначе никак. причем по-английски. поскольку я очень разозлился, я его отчитал.
он будто опомнился, услышав мое заявление, что это было крайне грубо, что я все понимаю, но имело смысл хотя бы объяснить ситуацию и спросить меня, не могу ли я уступить свою очередь.
попав в страну, где границы проламываются криком всегда и у всех, он очень быстро стал делать так же. мы потом разговорились, он мне долго и горестно жаловался.
так что да. окружение очень способствует.
поэтому я посоветовал бы вам уехать, если возможно, но я думаю, что вы и без меня знаете, как и что. так что просто сочувствую. очень.