О травматиках, жестокости и границах
Nov. 9th, 2013 01:40 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_strПо всей видимости, первым признаком проработанности травмы является спокойное соблюдение границ, а признаком спокойного соблюдения границ является вот что: меня очень мало что всерьез раздражает, злит, вообще вызывает негативные эмоции - в поведении окружающих людей. Это случилось не так давно, заметил я это еще позже: самая серьезная реакция будет разве что веселое удивление "надо же, как все бывает".
Это не относится буквально к трем-четырем людям из ближайшего круга, но и на них реакция скорее "да, я недоволен, но я подожду, пока ты придешь в себя, если не будешь приходить долго, спрошу, что у тебя случилось". То есть речь идет о доверии. А доверие - это всегда выстроенные границы. Нет такого, что р-раз, и тот, кто только что был довольно далеко и никуда не лез, внезапно сидит с грязными лапами в самой середине. А ты и оглянуться не успел. При настоящем доверии такая ситуация просто невозможна.
Вот это "и оглянуться не успел, а оно уже влезло и село на шею" - невыстроенные границы травматика. Это просто механизм, он так работает. И видно его только со стороны. Изнутри - нет, изнутри все выглядит по-другому.
Травматики границ не чувствуют. Вернее, они не чувствуют дальних границ, зато отлично чувствуют ближние, у них враг сразу у самого замка, со всех сторон. Возможно, из-за многократной изоляции больного места. И размножения этой изоляции. Потому что если больное место не нужно изолировать, речь не идет о травме. И вот, какой-то кусок изолирован, при этом больной кусок, что это означает. Это означает, что эмоциональные сигналы извне, вместо того, чтобы идти по прямому назначению, идут в совершенно другие места, с точки зрения не-травматика, непредсказуемые. Причем идут по очень накатанным желобам, потому что если пространство разгорожено, будешь идти между изгородей, куда тебя дорожка направит. Большая разница - идти через луг или вдоль крепостной стены.
Так вот, предположим, знакомый травматика в ответ на "не получается у меня ничего" говорит, к примеру, как у кого-то что-то получилось, имея в виду - ну вот же, получилось, и у тебя получится. А травматик на этом месте слышит "это упрек в том, что у меня ничего не получается, и даже то, что я очень стараюсь, для этого человека ничего не значит".
И получается очень интересный поворот. Вместо вполне отстраненного доброжелателя собеседник травматика превращается в того, кто судит, в того, для кого ничего не значат (или значат) старания травматика. То есть в фигуру гораздо, гораздо более близкую, чем вполне отстраненный доброжелатель.
А он, собеседник, ни сном, ни духом. И когда на него, поставленного в "родительскую" позицию, то есть в позицию человека, чье осуждение действительно очень значимо, набрасываются с эмоциями, предназначенными для значимого, то есть гораздо, гораздо более сильными, чем ожидает получить отстраненный доброжелатель, собеседник травматика ощущает, что на его территорию вторглись значительно дальше, чем он собирался пускать. (Почему с ним это произошло - отдельный вопрос. Все эти танго всегда на двоих. И его границы не выстроены точно так же. Но сейчас не об этом.) После чего травматик получает отпор, которого никак не ожидал сам, отпор человека, которому нарушили границы. А поскольку травматик уверен, что он-то как раз границ не нарушал, с ним повели себя как родитель, как родитель и получили - он бесконечно обижен, потому что чувствует, что с ним поступили несправедливо. И все, что в этом случае можно сделать для восстановления отношений - это срочно заверить травматика, что он занимает как раз ту позицию, которую себе наметил: значимого близкого, чьи успехи или неудачи - серьезный плацдарм для отношений. Того, с кем эти отношения можно выяснять.
При этом у обоих остается ощущение, что другой пробил чужие границы. Нехорошее ощущение.
Я много раз бывал в обеих позициях, что я могу сказать, хорошо, что я больше не там.
И о жестокости: когда травматик начинает излагать обычную для травматика позицию типа попыток доказать собеседнику, что тот да, имел в виду именно упрекнуть, именно осудить, именно обесценить и так далее - так вот, в это время важно помнить, что грызет он при этом прежде всего себя. И гораздо сильнее, чем того, кому он все это говорит.
В сущности, травматик эмоционально находится очень близко к состоянию "мне терять нечего", "я - ничто", "меня никто не ценит" даже, бывает, говорит это вслух, вкупе с множеством гадостей в свой и чужой адрес, - но на самом деле он, как и все люди, хочет подтверждения своей значимости. Но понятия не имеет, как это происходит между не-травматиками.
Обычный человек, желая подтверждения собственной значимости, просто предъявляет эту значимость. И его партнер либо согласен с этим, либо нет, если согласен - все счастливы, если нет - просто расходятся, мало ли кто что не видит.
Травматик предъявляет не значимость, а травму: ничерта ты не видишь, и предъявлять я ничего не буду, это ниже моего достоинства, и вообще кто дал тебе право. И дальше - только выяснение отношений, причем вне зависимости от того, остался партнер или ушел.
Травматик вообще предъявляет травму на все. На любые сигналы извне сильнее всего реагирует травма, и дальше все идет под знаком боли. А боль очень сильно искажает объективную реальность.
Для травматика вообще не существует объективной реальности, он живет в субъективной.
А между тем, самый простой способ получить подтверждение своей значимости - это подойти к тому, от кого ты хочешь его получить, и сказать: дружище, какое счастье, что ты есть на этом свете. Но тут, конечно, важно действительно так думать. Потому что если это действительно так, то тебе это подтвердят: да, это счастье и для меня, и я намерен сделать так, чтобы оно продолжалось подольше. А подходить к кому-то с заявкой "какое разочарование, что я вообще появился на свет и до сих пор не сдох" означает нарываться на возможное подтверждение именно этой заявки, что, конечно же, очень жестоко. Но травматики вообще очень жестоки к себе. Для них это норма. Они могут пережить, что их в очередной раз отвергли. Они это уже много раз переживали. И с их точки зрения, остальным пережить подобное гораздо легче, остальные-то не травматики. А вопрос, хотят ли это переживать остальные, для травматиков не стоит - у них-то никто никогда ничего не спрашивал, отвергали и все.
Я знаю, меня спросят о выходе. Выход всегда в одном и том же месте - перестать объяснять самому себе и окружающим, что все дело в сигналах извне. Что если бы не унижали, не обижали и не травмировали другие люди, все было бы просто отлично. Попробовать посмотреть на ситуацию с той точки зрения, что сигнал не окрашен красным, а всегда идет в то место, которое окрашено красным и подвывает. Что любая, даже безопасная ситуация, рассматривается и воспринимается как опасная.
В конце концов, если у травматика хватило сил создать одну субъективную реальность, он в состоянии создать их неограниченное количество. Но это уже история про меня, и об этом в другой раз.
Это не относится буквально к трем-четырем людям из ближайшего круга, но и на них реакция скорее "да, я недоволен, но я подожду, пока ты придешь в себя, если не будешь приходить долго, спрошу, что у тебя случилось". То есть речь идет о доверии. А доверие - это всегда выстроенные границы. Нет такого, что р-раз, и тот, кто только что был довольно далеко и никуда не лез, внезапно сидит с грязными лапами в самой середине. А ты и оглянуться не успел. При настоящем доверии такая ситуация просто невозможна.
Вот это "и оглянуться не успел, а оно уже влезло и село на шею" - невыстроенные границы травматика. Это просто механизм, он так работает. И видно его только со стороны. Изнутри - нет, изнутри все выглядит по-другому.
Травматики границ не чувствуют. Вернее, они не чувствуют дальних границ, зато отлично чувствуют ближние, у них враг сразу у самого замка, со всех сторон. Возможно, из-за многократной изоляции больного места. И размножения этой изоляции. Потому что если больное место не нужно изолировать, речь не идет о травме. И вот, какой-то кусок изолирован, при этом больной кусок, что это означает. Это означает, что эмоциональные сигналы извне, вместо того, чтобы идти по прямому назначению, идут в совершенно другие места, с точки зрения не-травматика, непредсказуемые. Причем идут по очень накатанным желобам, потому что если пространство разгорожено, будешь идти между изгородей, куда тебя дорожка направит. Большая разница - идти через луг или вдоль крепостной стены.
Так вот, предположим, знакомый травматика в ответ на "не получается у меня ничего" говорит, к примеру, как у кого-то что-то получилось, имея в виду - ну вот же, получилось, и у тебя получится. А травматик на этом месте слышит "это упрек в том, что у меня ничего не получается, и даже то, что я очень стараюсь, для этого человека ничего не значит".
И получается очень интересный поворот. Вместо вполне отстраненного доброжелателя собеседник травматика превращается в того, кто судит, в того, для кого ничего не значат (или значат) старания травматика. То есть в фигуру гораздо, гораздо более близкую, чем вполне отстраненный доброжелатель.
А он, собеседник, ни сном, ни духом. И когда на него, поставленного в "родительскую" позицию, то есть в позицию человека, чье осуждение действительно очень значимо, набрасываются с эмоциями, предназначенными для значимого, то есть гораздо, гораздо более сильными, чем ожидает получить отстраненный доброжелатель, собеседник травматика ощущает, что на его территорию вторглись значительно дальше, чем он собирался пускать. (Почему с ним это произошло - отдельный вопрос. Все эти танго всегда на двоих. И его границы не выстроены точно так же. Но сейчас не об этом.) После чего травматик получает отпор, которого никак не ожидал сам, отпор человека, которому нарушили границы. А поскольку травматик уверен, что он-то как раз границ не нарушал, с ним повели себя как родитель, как родитель и получили - он бесконечно обижен, потому что чувствует, что с ним поступили несправедливо. И все, что в этом случае можно сделать для восстановления отношений - это срочно заверить травматика, что он занимает как раз ту позицию, которую себе наметил: значимого близкого, чьи успехи или неудачи - серьезный плацдарм для отношений. Того, с кем эти отношения можно выяснять.
При этом у обоих остается ощущение, что другой пробил чужие границы. Нехорошее ощущение.
Я много раз бывал в обеих позициях, что я могу сказать, хорошо, что я больше не там.
И о жестокости: когда травматик начинает излагать обычную для травматика позицию типа попыток доказать собеседнику, что тот да, имел в виду именно упрекнуть, именно осудить, именно обесценить и так далее - так вот, в это время важно помнить, что грызет он при этом прежде всего себя. И гораздо сильнее, чем того, кому он все это говорит.
В сущности, травматик эмоционально находится очень близко к состоянию "мне терять нечего", "я - ничто", "меня никто не ценит" даже, бывает, говорит это вслух, вкупе с множеством гадостей в свой и чужой адрес, - но на самом деле он, как и все люди, хочет подтверждения своей значимости. Но понятия не имеет, как это происходит между не-травматиками.
Обычный человек, желая подтверждения собственной значимости, просто предъявляет эту значимость. И его партнер либо согласен с этим, либо нет, если согласен - все счастливы, если нет - просто расходятся, мало ли кто что не видит.
Травматик предъявляет не значимость, а травму: ничерта ты не видишь, и предъявлять я ничего не буду, это ниже моего достоинства, и вообще кто дал тебе право. И дальше - только выяснение отношений, причем вне зависимости от того, остался партнер или ушел.
Травматик вообще предъявляет травму на все. На любые сигналы извне сильнее всего реагирует травма, и дальше все идет под знаком боли. А боль очень сильно искажает объективную реальность.
Для травматика вообще не существует объективной реальности, он живет в субъективной.
А между тем, самый простой способ получить подтверждение своей значимости - это подойти к тому, от кого ты хочешь его получить, и сказать: дружище, какое счастье, что ты есть на этом свете. Но тут, конечно, важно действительно так думать. Потому что если это действительно так, то тебе это подтвердят: да, это счастье и для меня, и я намерен сделать так, чтобы оно продолжалось подольше. А подходить к кому-то с заявкой "какое разочарование, что я вообще появился на свет и до сих пор не сдох" означает нарываться на возможное подтверждение именно этой заявки, что, конечно же, очень жестоко. Но травматики вообще очень жестоки к себе. Для них это норма. Они могут пережить, что их в очередной раз отвергли. Они это уже много раз переживали. И с их точки зрения, остальным пережить подобное гораздо легче, остальные-то не травматики. А вопрос, хотят ли это переживать остальные, для травматиков не стоит - у них-то никто никогда ничего не спрашивал, отвергали и все.
Я знаю, меня спросят о выходе. Выход всегда в одном и том же месте - перестать объяснять самому себе и окружающим, что все дело в сигналах извне. Что если бы не унижали, не обижали и не травмировали другие люди, все было бы просто отлично. Попробовать посмотреть на ситуацию с той точки зрения, что сигнал не окрашен красным, а всегда идет в то место, которое окрашено красным и подвывает. Что любая, даже безопасная ситуация, рассматривается и воспринимается как опасная.
В конце концов, если у травматика хватило сил создать одну субъективную реальность, он в состоянии создать их неограниченное количество. Но это уже история про меня, и об этом в другой раз.
no subject
Date: 2013-11-12 04:07 pm (UTC)no subject
Date: 2013-11-13 12:47 am (UTC)я же сказал: если что-то не нуждается в изоляции, это не травма.
травма - изолирована. вся область, на которую она наложена, искажает получаемые при контакте с другими людьми сигналы.
человек, которому переломили в прошлом позвоночник, не в прошлом сидит в инвалидном кресле. он сидит в нем и не может встать здесь и сейчас. при том, что, наверное, он помнит, что в момент удара было очень больно. или, наоборот, не помнит вообще никакой боли. просто перестал чувствовать ноги. ног - нет. все сигналы, которые у нормального человека идут к ногам, у него идут - к травме.
"вон как здорово ребята бегают" - здесь и сейчас он слышит "а ты так не можешь"
"завтра пойдем в магазин" - здесь и сейчас он слышит "опять мне придется везти в магазин эту развалину".
попробуйте понять. дело не в том, что что-то случилось в прошлом, и человек не может из этого выйти. дело в том, какой кусок реальности это искажает в настоящем.
no subject
Date: 2013-11-13 02:48 am (UTC)реальность травматика в настоящем наложена на изолированную травму прошлого. и это реальность субъективного прошлого - которая выражена внешними элементами настоящего.
то есть, как в Вашем примере: травматик сидит в инвалидном кресле сейчас, и слышит не то, что сказали, а то, что он слышал тогда, в реальности травмы.
его реакция - не реакция на настоящее, а на то место, где его травма - на уровне доступа к подвывающему и окрашенному красным. то есть вся реальность, которая наложена на травму, и которая искажает восприятие реальности в настоящем.
то же, о чём и Вы: все сигналы, которые идут к ногам (и реальности сейчас), у него идут к травме и чувствам, которые были тогда, и которые искажают реальность и сейчас.
no subject
Date: 2013-11-13 03:54 am (UTC)но если речь идет о бытовой родительской травме,а речь о ней, то она складывается годами. поэтому не очень понятно, в каком именно "когда" находится травматик. их много, этих "когда", они наслаиваются.
это во-первых.
а во-вторых, если бы все было так линейно, как вы говорите, не было бы такой милейшей штуки как ретравматизации.
no subject
Date: 2013-11-13 03:59 am (UTC)я, наверное, это всё воспринимаю как постоянный процесс, что, возможно, не совсем так. то есть всё, что касается области доступа к травме, все вот эти наслоения, я воспринимаю как постоянную травму или ретравматизацию. ну как в этом: - доктор, куда ни ткну, больно. - у вас палец сломан.