отчасти вопрос

[a_str]

это удивительно, но, кажется, так и есть:
загубленный ребенок есть загубленный талант.
при этом талант несомненный, часто яркий, почти фонтанирующий своей неиссякаемой язвой.
ее ничем не унять, она болит хуже зуба с пульпитом, она заставляет двигаться и говорить - когда напрямую, когда обиняками - о том, как это больно, жить с такой язвой: загубленный ребенок.
способы могут быть самые разные, от эгоизма и истеричности родителей до их ранней смерти (и я не дам голову на отсечение за то, что одно переживается легче другого). так или иначе, жизнь идет ребеночья - с криками по ночам, со страшными снами, с неуверенностью ни в себе, ни в окружающем мире, причем неуверенностью внутренней, а не внешней (я видел людей со стержнем внутри толщиной в руку, и они смеялись и говорили, что ни в чем не уверены ни относительно себя, ни относительно окружающей реальности).
поиск семьи, поиск роли (часто - навыворот тому, что уже есть, назло-поперек).
все это дает котел немыслимой силы.
и в то же время - ограничивает. там, где нужно говорить - кричишь и хнычешь. там, где нужно погасить свет и сказать "спокойной ночи" - требуешь ночник и чтобы сидели рядом, пока не уснешь. все, что выходит из-под рук - имеет печать тайной язвы, ущербно, самоповторно.
и явный талант, такой искрящийся, такой бьющий без промаха по основному челвоеческому инстинкту - слабые детки - внезапно начинает захлебываться сам в себе, кружить, как старый мул у мельничного колеса - и в конце концов гибнет, если только носителю не случится, как Обри, умереть раньше, чем потребуется выйти на новый круг. хотя у него в качестве загубы была болезнь, этот зверь из других краев.
и каким-то образом надро прекращать быть загубленным ребенком, если хочешь идти куда-то, а не топтаться и ныть.
очень слабые легкие потому что у этих оранжерейных цветов - множество ограничений необходимо для их существования, множество условий, множество тех, кто возьмется эти условия обеспечивать.
а чтобы добежать до моря, нужно быть выносливой черепашкой.

апдейт: мне подсказали: в состоянии жалости к себе немедленно теряешь глубину восприятия.
поэтому в то, что делаешь надо вкладывать максимальную силу, потому что мелко оно, однодневно. но и сила эта - комариный писк на максимальной громкости. нет глубины, даже если в десятую степень возвести, плоское.

Comments

[a-str.livejournal.com]

ты понимаешь, в какой-то момент всерьез кажется, что это не жалость к себе, а такой способ творчества - и ведь многим нравится, кричат "афтар, пеши исчо!". и то, что это бег по кругу, понимаешь далеко не сразу.
и уж совсем не сразу понимаешь, где вообще донышко у этой плошки и что это на нем такое поблескивает.

[kattrend.livejournal.com]

В основе-то все равно жалость к себе. Она тоже может быть художественным приемом, даже если она подлинная. Собственно говоря, отрицательные эмоции сильнее положительных, черный пиар лучший пиар, и все такое. Ну, вот, скажем, в том стишке, на который я не в добрый час обратила внимание, истерика - именно что художественный прием, я это изнутри знаю, сама в таком стиле когда-то сочиняла. Истерика в данном случае повод перейти внутри текста с прозы на стих: шел, разнервничался, побежал, полетел. Ну, правда, для вящей художественности все-таки дистанция между автором и героем должна бы быть побольше.

А почему такое любят - ну, наследие романтизма. У меня про это и куплет в песенке дурацкой есть:

В каждом из нас
Есть какая-то лабуда,
Ну не изъян, так беда.
Вот потому
Так и тянет друг к другу нас:
Ущербность нам в самый раз,
И так всегда.

Чистое и гладкое не возбуждает так, как шершавое и болезненное - может быть, так.

[a-str.livejournal.com]

но это плохой текст, кэти.
хороший прием - но плохой текст. чтобы этот текст был хорошим, прием нужно разбавить вдесятеро. и это не для вящей художествнности, это для того, чтобы оно жило само по себе, недаром же там такое количество народу на автора накинулось.
это перевод стрелок в чистом виде. делаю вид, что подсовываю текст, а на самом деле - подсовываю себя, а когда ловят за руку - делаю невинную морду.
этот текст не будет жить отдельно от автора, вот в чем дело-то.

[kattrend.livejournal.com]

Ну. наверное, чтобы текст был хорошим, не стоило бы все-таки рифмовать чайлдфри с картошкой фри, хотя в строчку это не так ужасает, как должно бы ;)

Я же говорю - дистанция должна быть.
Что-то я уже год вообще ношусь с этим словом. Мне кажется, что удачно выбранная дистанция может решить вообще все проблемы ;)

Для того, чтобы написать хороший текст, необходимо отделить героя от себя. Писать про него как про чужого. Наверное, и внутреннего загубленного ребенка таким образом можно эффективно использовать, если уж от него не отказаться: дистанцию до него увеличить ;)

[a-str.livejournal.com]

мало того, что отделить и дстанцию увеличить, так еще и выход найти. вооот тогда сработает.
еще как.
обрати внимание, все такие бьющие и слабые тексты - совершенно безвыходны. безысходны. и ощущение от них такое - сладкое в определенном смысле. но это ведь тоже чесание подростковых мест, вона я как в детстве овода читал да перечитывал ;).

[kattrend.livejournal.com]

А, кстати, ты заметил? Вот именно безвыходность в последнее время почему-то популярна.
Интересно, почему. Я вот не понимаю, как можно любить безвыходные вещи. Хотя, может быть, и не любят? Как я - обращают внимание, инетерсуются?

А восторженные отзывы тогда - нездоровое проявление сетевой этики ;)

[a-str.livejournal.com]

я не уверен, что так уж она популярна...
то есть в жж - как горячую картошку бросить с рук на руки - да, это да.
но это, я так понимаю, отдельный кайф.
и в ленте смотрится как такая, замочная скважина ярче других.
а вот в книжном тексте - хренушки.
самый популярный текст, прошедший по жж за последнее время, так чтобы до сих пор отзвуки - это Школа. ни грамма безысходности :)

[chingizid.livejournal.com]

о. ты тоже. интересные дела.
(ага, это я теперь так здороваюсь)

[a-str.livejournal.com]

(привет-привет)
да мы с тобой даже как-то, помнится, согласились, что в совсем соплях рыдаешь над оводом, а подрастешь немного - так удавить его за монтанелли хочется :)
кстати, я думаю, что книжка-то вытянута прежде всего на приравнении - самим монтанелли - этой пары к божественному жертвоприношению сына. недаром все кончается не расстрелом, а той службой, где он говорит лучшую проповедь своей жизни.
и получается, что он одним этим только усилием добывает бессмертие и себе, и этому гадскому поросенку.
хотя, конечно, поросенок вовсе мог быть морок, а это они с Богом так виртуозно отношения выясняли :)

[hedgy.livejournal.com]

И опять соглашусь. Причем бывает ведь как -- внешняя безысходность, событийная, она никуда не девается, но ты чувствуешь, что внутри себя лирический герой какую-то опору нашел, из ничего, из воздуха -- но нашел (я в юности очень любила эпизод, когда Скарлетт О'Хара уходит ни с чем после разговора с Эшли, но на ходу расправляет плечи). И всё. Оно заработало. И в этом смысле -- умер-шмумер, какая разница; главное, что плечи успел расправить :-)