борхес (новый тэг - "записать")

[a_str]

Хорошо, что до сих пор я его практически не читал - только "Тлен" и что-то еще, обрывками, "Книгу вымышленных существ", что ли.
Он пишет художественную литературу как крайне сжатый конспект создания конкретной вселенной - быстро, чуть ли не стенографически, выделяя красным особенно важные пункты.
Он отрицает в текстах самого себя, он выворачивает логичные тезисы наизнанку - и так пускает их побегать, нагишом, "малыш болтается на ветру".
"Выдвигает, рассматривает,  показывает преимущества - и с блеском опровергает  теорию" - он  повторяет это достаточно часто.  Игнорировать не удается.
"Фунес, чудо памяти".
Ему не только было трудно понять, что родовое имя "собака" охватывает множество различных особей разных размеров и форм, ему не нравилось, что собака в три часа четырнадцать минут (видима в профиль) имеет то же имя, что собака в три часа  пятнадцать минут (видимая анфас). Собственное  лицо в зеркале, собственные руки  каждый раз вызывали в нем удивление.
Как чудо, как нечто изумительное и невероятное, уж точно существующее в одном экземпляре Борхес описывает молодого человека, погруженного в бесконечную уникальность мироздания.
И описывает его при этом просто языком.
Где под словом "собака" имеются в виду все собаки на свете, сколько их ни есть, причем как реальные, так и выдуманные.
Сама идея чуда - перевернута с ног на голову (выдвигает предположение и тотчас опровергает его, ну да). Теория выдвинута - невозможно описать уникальное теми же словами, что и все остальное, - и опровергнута. То есть буквально поставлена вверх тормашками. Вот вам уникальное, оно описано точно и ясно.

И все это при том, что мне тоже крайне трудно жить с пониманием, что не существует особого слова - ладно там для каждой в отдельности собаки, - хотябы для выдуманных собак. Или птиц. Или чегоугоднодругого.

Больше одного рассказа в один присест - читать невозможно.

Comments

[dm-vardov.livejournal.com]

Да, Борхес совершенно прекрасен на коротких дистанциях, его рассказы практически стихи, его не хватает на развернутость и этим объясняется несколько следствий - читать можно с какого угодно места и довольно часто - не столько интеллектуальная, сколько ритмическая метафизика довлеет над тобой. То есть тот вывод о необходимости нейтрального тона, к которому он приходит по мере внутреннего взросления, дает ему резерв голоса и толчок, подгоняющий его и подгоняющий нас. Фактически, открещиваясь от себя, ставля себя в позицию наблюдателя, умышленно приводя слово "я" к зевоте, Борхес приходит в написанию текстов не просто о чем-то большем, чем он сам является, но зачастую от лица этого Большего. Строго говоря, практически все его рассказы и стихи, оказывающиеся прорывами, написаны от лица этих прорывов. Благодаря постановке задачи. По крайней мере.
Хотя разговор о нем невозможно прервать. Другое дело, что все возможные подражания Борхесу немыслимы. Чаще всего ты воспроизводишь его слог, начитанность, любопытство, объемность детали, почти безразличный вывод. Но все это, обращаясь в Борхесе, обретает энергию, которую невозможно не чувствовать. С этой позиции сложно кого-то сравнивать с ним. Однако "любой читающий эту книгу - ее автор". И Борхес, опять же, благодаря нейтральности и почти полной победе над самомнением и тщеславием, обращается не от себя, а от неба, какое оно для него. Небо через него имеет возможность быть услышанным. И в этом смысле любой настоящий текст - борхесовский. Написанный до или после. Так как во всех них одна и та же внутренняя концентрация и сила их одной обусловленности.
...
много слишком написал )) просто грамотные упоминания Борхеса ввергают меня в сладостное оцепенение )

[a-str.livejournal.com]

во всяком случае, его проза точно подчиняется формуле Воденникова:

каждое стихотворение содержит в себе три:
собственно стихотворение,
посылку-отрицание первого стихотворения и этим первым совершенно поглощенную,
и рудимент, огрызок, нелепую добавку, которая и составляет тайну, а, следовательно, соль
(изложил, как помню)

и тогда да - поэзия. впрочем, я уверен, ни одной прозаической вещи такая формула тоже бы не повредила; но проза может быть хорошей и без нее, а вот поэзия - нет.

[dm-vardov.livejournal.com]

Смысл в том, что его, собственно, стихи, в каком-то смысле - куда обширнее и богаче, чем его же проза, а проза является зеркалом его же стихов.
Когда смотришь какое-то интервью Борхеса, создается ощущение, что перед нами самый невозмутимый хитрец, готовый скрываться до последнего. Он до невозможности похож на чеширского кота и роняет отточенные фразы с деланной саморегуляцией и спокойствием. Просто, вероятно, в какой-то момент, на каком-то этапе посвящения всего себя книге и языкам, Борхесу открылось то, что не откроется ни одному, без этой его самоотдачи. Язык начал говорить с ним откровенно, сразу потоками смыслов. И Борхесу пришлось быть переводчиком, уже зная смысл перевода. Однако прелесть в том, что даже ощущая вывод и движение своего же рассказа, он всегда оказывается дальше, чем надеялся оказаться. Смысл, при его толмачестве, дарит ему удлиненную дорогу.
Грин в этом контексте, как мне кажется, добивается этого удлиненного смысла жаром, поиском и чувством, даже не подозревая вначале о том, что последует.
Тогда как Борхес первоначально уже получил от слова нюанс ощущения и направления и, в каком-то смысле, итог. И в последующем, это удлинение уже видимого итога толкает его дальше, дальше. И он уже не может остановиться.
Хотя на каких-то этапах пути они легко могли бы сойтись, например в церкви, напевая один и тот же мотивчик, или - на берегу.

[a-str.livejournal.com]

написанное всегда больше пишущего - его же слова.

смысл любой вещи, как мне кажется - как раз в том, чтобы оказаться дальше, чем даже надеялся оказаться.
но.
борхеса, грина и дансейни в моих глазах объединяет как раз то, что и они, и их читатели, оказываются совершенно не там, где планировали, начиная вещь. вообще не там. совсем.

[chingizid.livejournal.com]

отлично, да.