обращение к
Nov. 11th, 2009 05:06 pmЕсли молчание - не принятый обет, если это не решение - не жертва, огромная жертва во имя другой коммуникации (а ни ради чего другого такой обет не имеет смысла), то это молчание - знак отмирающий. Жаль, что его не существует, он означал бы эдакую нисходящую интонацию, заглушение голоса, тише, тише, невнятнее, вообще не разобрать.
Вы, не говорящие. Вы, ждущие удобного момента, озарения, пришествия муз, выгодного фрахта. Знайте: другого случая не будет. На каждую фразу в вашей жизни отведено одно конкретное место, и если она не сказана, не вынута из прото-бульона звуков и смыслов, она больше не появится никогда. Вам не удастся сформулировать эту же мысль лучше. Может быть, удастся сформулировать другую мысль, и, может быть, эта формулировка будет великолепна, но откуда вы знаете, как прекрасна она была бы, если бы та, первая мысль не умерла с тихим шипением спички, погруженной в воду? Любые записи, любые умозаключения, любая коммуникация - следствие всех ваших (и не только) записей, умозаключений и коммуникаций, которые были перед тем. И если чего-то недостает, то чего-то недостает навсегда. И неизвестно, возможно ли это наверстать. Улучшить качество - точно невозможно.
Эта штука не просто хиреет без практики. Она вырождается.
Я скажу, почему я вдруг взялся все это записывать. Я внезапно обнаружил (sic!), что с возрастом все спонтанные реакции человека - если только он не тренирует свой аппарат восприятия и формулировок каждый божий день, - так вот, все спонтанные реакции человека с возрастом стремятся выродиться до двух:
Боже, какая прелесть (пусечка, лапонька, какие котятки, ах, а какой ангелочек ты была в пять лет, лошадки, пейзажик, ну прелесть, прелесть!)
и
Фу, что за ерунда (это какой-то идиотизм, отвратительная система, вот же дурь, я знаю лучше, как же они все не правы!)
При этом, если потратить какое-то время, взять человека за пуговицу и убедительно попросить - ну, пожалуйста, что-нибудь еще, кроме умиления и "эти люди не правы, я точно знаю", - скорее всего, человек напряжется и выдаст что-нибудь еще.
Но чем больше он молчит или говорит с телевизором, тем тяжелее ему будет.
Чем меньше тренируется эта мышца - я увидел вот это и я могу описать это вот такими словами, - тем чаще возникает экран "пусечки" или "хочу знать, что я прав", что, в общем равносильно полному равнодушию и невосприимчивости. Когда этот экран заслонит все, вам будет вообще нечего сказать, даже если в юности вы слыли вундеркиндом от литературы или коммуникации.
Беда заключается в том, что две данные реакции вовсю лоббируются, знаете ли. Да и авторы смотрят примерно в ту же сторону - реакции-то хочется. А эту конкретно реакцию вызвать легче всего.
Говорите, говорите все, что у вас есть, даже если вы это запишете и потом сожжете - это тренинг. И этого тренинга должно быть много. Говорите все, что придет в голову. (Хотя все-таки лучше избегать тем "пусечки" и "какие все дураки", хотя бы первые десять лет вашей карьеры по имени Семь тысяч часов.)
Один раз несказанное, оно останется несказанным навсегда.
Второго шанса не будет.
И я не только про текст. Я про коммуникацию вообще. Но это - еще тяжелее, так что бог с ним.
Вы, не говорящие. Вы, ждущие удобного момента, озарения, пришествия муз, выгодного фрахта. Знайте: другого случая не будет. На каждую фразу в вашей жизни отведено одно конкретное место, и если она не сказана, не вынута из прото-бульона звуков и смыслов, она больше не появится никогда. Вам не удастся сформулировать эту же мысль лучше. Может быть, удастся сформулировать другую мысль, и, может быть, эта формулировка будет великолепна, но откуда вы знаете, как прекрасна она была бы, если бы та, первая мысль не умерла с тихим шипением спички, погруженной в воду? Любые записи, любые умозаключения, любая коммуникация - следствие всех ваших (и не только) записей, умозаключений и коммуникаций, которые были перед тем. И если чего-то недостает, то чего-то недостает навсегда. И неизвестно, возможно ли это наверстать. Улучшить качество - точно невозможно.
Эта штука не просто хиреет без практики. Она вырождается.
Я скажу, почему я вдруг взялся все это записывать. Я внезапно обнаружил (sic!), что с возрастом все спонтанные реакции человека - если только он не тренирует свой аппарат восприятия и формулировок каждый божий день, - так вот, все спонтанные реакции человека с возрастом стремятся выродиться до двух:
Боже, какая прелесть (пусечка, лапонька, какие котятки, ах, а какой ангелочек ты была в пять лет, лошадки, пейзажик, ну прелесть, прелесть!)
и
Фу, что за ерунда (это какой-то идиотизм, отвратительная система, вот же дурь, я знаю лучше, как же они все не правы!)
При этом, если потратить какое-то время, взять человека за пуговицу и убедительно попросить - ну, пожалуйста, что-нибудь еще, кроме умиления и "эти люди не правы, я точно знаю", - скорее всего, человек напряжется и выдаст что-нибудь еще.
Но чем больше он молчит или говорит с телевизором, тем тяжелее ему будет.
Чем меньше тренируется эта мышца - я увидел вот это и я могу описать это вот такими словами, - тем чаще возникает экран "пусечки" или "хочу знать, что я прав", что, в общем равносильно полному равнодушию и невосприимчивости. Когда этот экран заслонит все, вам будет вообще нечего сказать, даже если в юности вы слыли вундеркиндом от литературы или коммуникации.
Беда заключается в том, что две данные реакции вовсю лоббируются, знаете ли. Да и авторы смотрят примерно в ту же сторону - реакции-то хочется. А эту конкретно реакцию вызвать легче всего.
Говорите, говорите все, что у вас есть, даже если вы это запишете и потом сожжете - это тренинг. И этого тренинга должно быть много. Говорите все, что придет в голову. (Хотя все-таки лучше избегать тем "пусечки" и "какие все дураки", хотя бы первые десять лет вашей карьеры по имени Семь тысяч часов.)
Один раз несказанное, оно останется несказанным навсегда.
Второго шанса не будет.
И я не только про текст. Я про коммуникацию вообще. Но это - еще тяжелее, так что бог с ним.
no subject
Date: 2009-11-11 11:53 pm (UTC)я когда-то с людьми вообще разговаривать не умела. ВООБЩЕ. от телефона шарахалась, как от крысы. в магазинах на нужный предмет чуть ли не пальцем тыкала, а потом полдня сердце успокаивала от того, что мне продавец уточняющий вопрос задал. это, надо думать, был восточный фронт, с ним к тридцати годам справились, осталось с западным до конца разобраться. =)