вещи, которые ранят сильнее,
Aug. 10th, 2011 03:43 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_strчем те, которые бесхитростно целят в больное место.
Я о многослойной заботливости.
Прежде всего - это мощнейший манипулятивный инструмент. С помощью заботы можно держать человека под контролем сотней разных способов, это, в общем, и без меня все знают.
И это прекрасно срабатывает с детьми. Ты говоришь ребенку - я знаю лучше. И он верит тебе. Ты говоришь - мой опыт больше. И до тех пор, пока у ребенка не появится собственного опыта, он будет опираться на родительский.
И все идет очень неплохо, пока речь идет именно о том, чтобы подставить свой опыт на место несуществующего детского.
А вот с того момента, как в заботу вовлечен взрослый человек, здоровый, в своем (хотя бы относительно) уме и вполне твердой памяти, так вот, с этого момента идет речь о том, чтобы своим опытом вытеснить опыт другого человека. Нивелировать его, упразднить. И таким образом напомнить себе или ему, или обоим разом, кто тут контролирует ситуацию. Причем единовластно, это важно.
Принято считать, что манипулятор при этом - агрессор, а манипулируемый - жертва. Я думаю, что это не совсем так. Манипулятор жертва еще почище того, над кем он устанавливает контроль. Своя собственная. Сейчас я постараюсь расписать простую ситуацию немножко дальше, чем это принято в текстах, посвященных манипуляции. С точки зрения того, а что бывает с манипулятором после того, как он достиг "желанного" ощущения контроля над ситуацией.
К примеру: разговаривают два взрослых человека. Один сообщает, что здорово устал, что нервы на пределе, что работы еще куча, обстановка к работе располагает крайне мало, словом, ну, непросто.
(С такой ситуацией сталкивался любой, у кого кто-то дома долго и тяжело болеет, например.)
Второй: С'езди куда-нибудь дней на пять.
(Это несомненная забота. Это "отдохни, я тут повкалываю за двоих, потом ты меня отпустишь".)
Первый: Во-первых, работа-то остается, ее делать надо. Во-вторых, у нас с деньгами не очень. Ничего, я потерплю.
Второй: Знаешь, с деньгами мы как-нибудь разберемся. И твоя работа тоже никуда не денется. Но если ты сейчас не поедешь, я же хорошо знаю, что огребу потом. Мне этого совсем не хочется.
Оп-па. Только что это была забота, и партнер, разнежившись в ней (даже просто предложить отдохнуть - уже просигналить "я с тобой и я все понимаю"), пропускает мимо ушей второй посыл. Особенно, если в прошлом действительно бывали срывы. И дальше хорошего развития ситуации нет. Потому что если он остается, то:
он соглашается с тем, что ненадежен, с тем, что не может рассчитать свои силы, с тем, что в итоге с любой ситуацией придется разбираться партнеру. То есть становится на позицию зависимого ребенка. И вероятность того, что Второй через какое-то время действительно огребет - вырастает в разы. Потому что занятую позицию приходится поддерживать. Не говоря уже о том, что далее любая попытка пожаловаться и поискать сочувствия будет прежде всего рассматриваться как "ты точно не хочешь меня упрекнуть в том, что я тебя не отправил тогда отдыхать?" Что провоцирует дополнительно обоих.
Если он соглашается и уезжает, то:
Он опять соглашается со всем вышеперечисленным. Но у того, кто остается, вместе с ощущением контроля и собственной правоты (и силы, вот же я, нашел ресурс отпустить человека отдохнуть, я птица гордая, я птица сильная), еще и есть колоссальный повод для жалости к себе. Мало того, что он остался на вахте. Так еще и партнер взял и с легкостью отстранился от того, что происходит, прежде всего - эмоционально. И вот тут обязательно огребет уехавший. Рано или поздно, так или иначе. Когда оба - оба - уже забудут (на поверхности) об этом случае. То есть опять ситуация не будет исчерпана до конца.
(В этом, как я понимаю, суть манипуляции и зависимости. В каждой транзакции оставлять "зацепочку", на которую нанижется следующая транзакция, и пойдет как по маслу. И нужно это обоим участникам процесса.)
Так вот, а что же получает манипулятор, особенно если он действительно любит того, с кем в паре? И действительно заботится о нем? Только год от года устает от этой любви и заботы все больше, и не знает уже, куда деть то и другое, а, главное, себя самого?
Первая жертва манипулятора - он сам. Если эта манипуляция не осознана - тем более.
Манипулятор получает необходимые ему подтверждения своего статуса - да, я тут на контроле, я тут у руля, я отвечаю за все. Это вот прекрасное, но бестолковое, оно без меня никуда.
И одновременно это очень болезненный удар подтверждения того, чего он боится - мне не на кого положиться, кроме себя. Я - крайний в ряду. Если я заболею, все рухнет. Если я отвлекусь, случится непоправимое. Я не могу позволить себе расслабиться. Я не могу позволить себе отдыхать. Я, по сути, один, и при этом еще и за все отвечаю.
А теперь представьте, что это продолжается много лет.
(На всякий случай - а если он этого не боится, так и манипуляции никакой не возникнет. Это обязательные вещи именно для скрытых слоев любого общения - ты получаешь то, чего боишься, только в "закрытой коробке", на которой написано "это же и есть (или должно быть) твое главное достоинство!". Найти того, кто эту коробку когда-то надписал - это отдельное приключение. Но тот, кто раз за разом обновляет эту надпись, ловится в любом зеркале.)
Я о многослойной заботливости.
Прежде всего - это мощнейший манипулятивный инструмент. С помощью заботы можно держать человека под контролем сотней разных способов, это, в общем, и без меня все знают.
И это прекрасно срабатывает с детьми. Ты говоришь ребенку - я знаю лучше. И он верит тебе. Ты говоришь - мой опыт больше. И до тех пор, пока у ребенка не появится собственного опыта, он будет опираться на родительский.
И все идет очень неплохо, пока речь идет именно о том, чтобы подставить свой опыт на место несуществующего детского.
А вот с того момента, как в заботу вовлечен взрослый человек, здоровый, в своем (хотя бы относительно) уме и вполне твердой памяти, так вот, с этого момента идет речь о том, чтобы своим опытом вытеснить опыт другого человека. Нивелировать его, упразднить. И таким образом напомнить себе или ему, или обоим разом, кто тут контролирует ситуацию. Причем единовластно, это важно.
Принято считать, что манипулятор при этом - агрессор, а манипулируемый - жертва. Я думаю, что это не совсем так. Манипулятор жертва еще почище того, над кем он устанавливает контроль. Своя собственная. Сейчас я постараюсь расписать простую ситуацию немножко дальше, чем это принято в текстах, посвященных манипуляции. С точки зрения того, а что бывает с манипулятором после того, как он достиг "желанного" ощущения контроля над ситуацией.
К примеру: разговаривают два взрослых человека. Один сообщает, что здорово устал, что нервы на пределе, что работы еще куча, обстановка к работе располагает крайне мало, словом, ну, непросто.
(С такой ситуацией сталкивался любой, у кого кто-то дома долго и тяжело болеет, например.)
Второй: С'езди куда-нибудь дней на пять.
(Это несомненная забота. Это "отдохни, я тут повкалываю за двоих, потом ты меня отпустишь".)
Первый: Во-первых, работа-то остается, ее делать надо. Во-вторых, у нас с деньгами не очень. Ничего, я потерплю.
Второй: Знаешь, с деньгами мы как-нибудь разберемся. И твоя работа тоже никуда не денется. Но если ты сейчас не поедешь, я же хорошо знаю, что огребу потом. Мне этого совсем не хочется.
Оп-па. Только что это была забота, и партнер, разнежившись в ней (даже просто предложить отдохнуть - уже просигналить "я с тобой и я все понимаю"), пропускает мимо ушей второй посыл. Особенно, если в прошлом действительно бывали срывы. И дальше хорошего развития ситуации нет. Потому что если он остается, то:
он соглашается с тем, что ненадежен, с тем, что не может рассчитать свои силы, с тем, что в итоге с любой ситуацией придется разбираться партнеру. То есть становится на позицию зависимого ребенка. И вероятность того, что Второй через какое-то время действительно огребет - вырастает в разы. Потому что занятую позицию приходится поддерживать. Не говоря уже о том, что далее любая попытка пожаловаться и поискать сочувствия будет прежде всего рассматриваться как "ты точно не хочешь меня упрекнуть в том, что я тебя не отправил тогда отдыхать?" Что провоцирует дополнительно обоих.
Если он соглашается и уезжает, то:
Он опять соглашается со всем вышеперечисленным. Но у того, кто остается, вместе с ощущением контроля и собственной правоты (и силы, вот же я, нашел ресурс отпустить человека отдохнуть, я птица гордая, я птица сильная), еще и есть колоссальный повод для жалости к себе. Мало того, что он остался на вахте. Так еще и партнер взял и с легкостью отстранился от того, что происходит, прежде всего - эмоционально. И вот тут обязательно огребет уехавший. Рано или поздно, так или иначе. Когда оба - оба - уже забудут (на поверхности) об этом случае. То есть опять ситуация не будет исчерпана до конца.
(В этом, как я понимаю, суть манипуляции и зависимости. В каждой транзакции оставлять "зацепочку", на которую нанижется следующая транзакция, и пойдет как по маслу. И нужно это обоим участникам процесса.)
Так вот, а что же получает манипулятор, особенно если он действительно любит того, с кем в паре? И действительно заботится о нем? Только год от года устает от этой любви и заботы все больше, и не знает уже, куда деть то и другое, а, главное, себя самого?
Первая жертва манипулятора - он сам. Если эта манипуляция не осознана - тем более.
Манипулятор получает необходимые ему подтверждения своего статуса - да, я тут на контроле, я тут у руля, я отвечаю за все. Это вот прекрасное, но бестолковое, оно без меня никуда.
И одновременно это очень болезненный удар подтверждения того, чего он боится - мне не на кого положиться, кроме себя. Я - крайний в ряду. Если я заболею, все рухнет. Если я отвлекусь, случится непоправимое. Я не могу позволить себе расслабиться. Я не могу позволить себе отдыхать. Я, по сути, один, и при этом еще и за все отвечаю.
А теперь представьте, что это продолжается много лет.
(На всякий случай - а если он этого не боится, так и манипуляции никакой не возникнет. Это обязательные вещи именно для скрытых слоев любого общения - ты получаешь то, чего боишься, только в "закрытой коробке", на которой написано "это же и есть (или должно быть) твое главное достоинство!". Найти того, кто эту коробку когда-то надписал - это отдельное приключение. Но тот, кто раз за разом обновляет эту надпись, ловится в любом зеркале.)
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-10-25 09:24 pm (UTC)no subject
Date: 2012-10-26 01:37 pm (UTC)если мне запретить употреблять в пищу, скажем, некоторые продукты, я буду с бОльшим удовольствием их есть, потому что они редки, потому что отныне они особенны. так же и запрещенные эмоции будут приносить больше удовольствия и тем чаще их появление будут инициировано и спровоцировано (если я все верно поняла). только что они исцеляют?
no subject
Date: 2012-10-26 08:51 pm (UTC)но тут механизм такой.
берем исцеляющую силу таких эмоций за сто процентов. это когда мы получаем сочувствие без условий и оговорок, как поддержку, как в детстве, ох, малыш, как ужасно упал, как же тебе больно, дорогой, давай мама подует, ну надо же, как больно.
это сто.
а вот, скажем, первый-второй класс, и, скажем, тоже упал, сильно расшибся, разодрал брюки и ботинок.
это больно и ужасно огорчительно.
что делает нарциссический или тоталитарный родитель.
сам виноват, сколько можно так носиться, взрослый парень уже - минус двадцать процентов. клише: в тебе есть твой личный неизбывный изъян, который портит все, с чем ты в контакте. чувство изъяна.
совести у тебя нет, только и умеешь, что горе матери причинять - минус сорок процентов, если не больше, потому что это не просто "ты плохой, с изъяном, то есть губишь все для себя", но и - "ты - источник горя для другого, то есть губишь все для другого, а ведь он тебя любит". чувство вины вместо чувства любви.
где я тебе денег напасусь на новое, как тебе не стыдно - минус двадцать процентов, это выверт чувства долга в мучительное "я обязан, хотя толком не понимаю еще, чем и за что".
ну что, 80 процентов долой. человек пришел со своей болью и горем, чтобы получить сочувствие, в ответ ему выдали "от твоей боли мне больнее", "ты ущербен", "ты у меня в долгу".
после чего, вырастая, человек привыкает сочувствие от кого бы то ни было, и даже от себя, принимать только под соусом "ты сам виноват", "ты - мое огорчение", "ты мне должен", и видит этот соус везде, даже там, где его нет, а часто и достраивает там, где его нет.
когда же человек жалеет сам себя, он тоже получает только двадцать процентов в лучшем случае, потому что до того, как начать жалеть себя, он создает ситуации, которые вычли бы ему эти самые 80 процентов - и тогда с полным правом может забирать себе оставшиеся двадцать. поэтому чувство исцеляющее все равно. но обесцененное по максимуму, и уже не извне, а изнутри, а то, что обесценивается изнутри, уже очень трудно перешибить, это же субъективная оценка.
не знаю, понятно ли я объяснил :)
no subject
Date: 2012-10-28 09:23 am (UTC)п.с.я почему с опозданием отвечаю-то: осмысливаю я))