О!

[a_str]

http://haez.livejournal.com/108338.html?thread=1065266#t1065266
собственно, вот это:
"...а продолжатель дела Крапивина в наши дни - Лукьяненко".
да, именно.
просто в точку.
сиротство, возведенное в доблесть, бесконечная апология сиротству (как правило, искусственному, настоящие сироты ведут себя иначе. то есть сиротство, впрямую основанное на придуманном предательстве родителей или старших или взрослых вообще) и бегству.
хрупкие, тонкие мальчики не от мира сего - не в теле, так в душе. и бездна агрессии. и невырастания.

Comments

невырастания

[ex-jumis372.livejournal.com]

прочитала неврастения.
почти даже правда.

Re: невырастания

[marinka239.livejournal.com]

+1

[http://users.livejournal.com/_ieronim/]

супер!

Спасибо.

[bgmt.livejournal.com]

Я вот не вполне понял мысль.
Мне очень нравится Крапивин, которого я читал (я читал очень далеко не всё). Скажем, сколько-то там футов брамсельного ветра.
Мне нравится бывший Лукьяненко. Весьма бывший. Уже довольно давно это убого и неинтересно. Но до того он умел исследовать - да, придуманные, но - этические ситуации полно, полнокровно и убедительно.
Я не вижу ну никакого сходства. Сама концепция ребёнка разная. Слово "бегство", если и применимо (я не уверен), означает разное. Для меня Лукьяненко ну никак не продолжатель дела Крапивина, и я бы усомнился, что они друг другу нравятся.
У них не противоположная друг другу этика? Ну так этого мало для сходства.

Но кроме того: где ж это у того или у другого апология сиротства? Тоже не вижу. Апология сиротства - это ранне-христианское, сейчас - православное чувство: апология бедности, стояния на паперти, бог дал - бог взял, от сумы да от тюрьмы, ну и т.д. Ничего подобного нет ни у того, ни у другого. Есть как раз не-фатализм (даже в "безлюдных пространствах" у Крапивина), желание сделать, несмотря на. Сироты? Ну так когда исследуется этика, лучше иметь героя, на котором не наросла толстая защитная корка. Так у всех - от Достоевского до Томаса Манна через кого угодно. Тогда уж и "Смерть в Венеции" надо тоже записать в Крапивиных с Лукьяненками.
Бездна агрессии? Это у Крапивина? Где?
Невырастание? Ну, тут всё зависит от того, какой смысл вкладывается в слово "взрослость". А он вкладывается разными людьми очень разный, и даже в разных ситуациях одним человеком очень разный. Противоположный, я бы сказал. В моём видении мира я не вижу ни у того, ни у другого апологии инфантилизма. А вот нелюбовь к тупой взрослости - ну конечно, так я ведь её тоже не люблю. БОльшая нелюбовь у Крапивина, конечно; ну так он и вообще цельнее.

[comeon-dieyounq.livejournal.com]

Пятнадцать лет баяну.
Да и неправда, в общем-то.

[a-s-n-a-t.livejournal.com]

с диагнозом - невротики)))

[santagloria.livejournal.com]

я всегда опасалась Крапивина
мне всегда тревожно от него было
и в восемь
и в двадцать восемь

[a-str.livejournal.com]

когда я был весьма несчастным подростком, мне Крапивин тоже нравился, "Голубятню" я, помнится, просто из библиотеки в свое время выкрал.

а потом я как-то начал замечать, что этот его мир, идеальный и очень "дышащий" - узкое, огороженное пространство внутри мира внешнего, мира взрослых, которому на героев либо впрямую наплевать, либо этот мир активно героям противостоит, и пржде всего это - родители главного героя.
они его либо предали, либо бросили. очень часто это ребенок матери-одиночки. очень часто рассматривется ситуация "ребенок во враждебном мире взрослых, где на кучу хапуг, деляг, мещан и алкоголиков есть один-два приличных человека, и они тоже противостоят этому миру".
на такой схеме полностью построен "Мальчик со шпагой".
даже счастливая с точки зрения семьи развязка в "Журавленке и молниях" все равно идет через "предательство" отца.

я не так много читал Лукьяненко (мне совсем не нравится), но прочитаны "Дозоры" и "Холодные берега".
ребенок-сирота, спасающий мир при поддержке одного взрослого, при чем этот мир очень быстро ополчается на этого самого ребенка-сироту.
сиротство же это - надуманное, не просто так. эти дети не сироты в смысле "остались без родителей и теперь как-то живут". это дети-с-клеймом, меченые, на их хрупкие плечи возложено по меньшей мере спасение мира. хочешь быть героем - стань один. хочешь быть трогательным героем - стань один в 15 лет.
что же касается агрессии - ох.
я могу цитаты приводить. когда один из главных положительных героев в книгу-то вводится в момент максимальной замкнутости и состояния "я вам всем задам".
или максимальное проявление агрессии является кульминационным моментом в книге.
(я помню, идея прикованного к столбу друга с выкинутым ключом меня страшно вдохновляла до тех пор, пока я не оказался в ситуации мамы этого мальчика - у меня билеты на руках, поезд вот-вот отходит, и тут некоторое количество народу начинает выяснять отношения и чуть не срывает поездку.)

что же касается взрослых, причем взрослых-в-не-тупости, прежде всего у Крапивина. это всегда - во-первых, одиночки, во-вторых, экстремисты. и все. все остальные категории взрослых - тупы, инертны, не герои совсем, часто толсты и пьют горькую. конечно, луче уж не вырастать никогда.

и ни одной, ни одной выведенной счастливой семьи. у всех главных героев - семьи либо несчастные и проблемные, либо практически устраняются из действия. это я и называю апологией сиротства. причем придуманного, не реального. оправдание непрощения родителей 9взрослых) и действий в рамках этого непрощения.
аналогичный роман, который я могу назвать - пожалуй, "Овод" Войнич.

[a-str.livejournal.com]

а я вот теперь только.
видимо, кончился сирота.

[redtigra.livejournal.com]

Есть чистые исключения, но они неяркие. Например, отец Кирилла в "Старшем брате". Редкий случай счастливой семьи, но она на задворках. Впереди - брошенный геологами-родителями надолго Митька и маргинал-Дед.

[santagloria.livejournal.com]

он меня всегда одновременно притягивал/завораживал (потому что соответствовал ноте детский мечтаний, вот такой, страшной, взрослой сказочности, больше похожей на страшный сон, чем на занимательные приключения)

и пугал, пугал возможностью вот такого, жуткого, окончательного сиротства безо всякого геройства -- страшного и бессмысленного.
то есть, будучи достаточно одиноким ребенком, я боялась стать еще более одиноким
это было бы черезчур)

[a-str.livejournal.com]

так я и говорю - семьи главного героя.
на задворках-то есть.
предполагается, например, что у Цезаря прекарсная семья. тольк героем он оказывается не раньше, чем из нее изымается.

[a-str.livejournal.com]

ты чего-нить сделай со ссылками-то?

[redtigra.livejournal.com]

Простите великодушно, глюк ЖЖ плюс потерянные кавычки. Должно выглядеть так:

Представление искусственного (то есть нефактического, не физического) сиротства как своего рода мистического посвящения, я думаю, вполне может воприниматься как апология. Главные герои книг - положительные - всегда (пусть будет - почти всегда) преданы взрослыми. Возникает подсознательное ощущение, что осиротев, ты причащаешься таинств и становишься главнымгероем книжки, с Настоящими Друзьями и Очень Интересной Жизнью. Зачастую противостояние дружбы семье практически навязывается. И - подспудно - выйдешь из сиротства, станешь счастлив - потеряешь дружбу и все на свете.

Агрессия заключается в абсолютно дихотомном делении на своих и чужих, на черное и белое. Ребенку это естественно, равно как и деление на лагеря и мгновенное образование таковых, а вот взрослым - уже нет. Взрослые у Крапивина потому и приживаются в детской среде, что рассуждают ровно по той же дихотомной схеме. Они могут помочь ребенку в драке, но не могут вывести его и научить, как без нее обойтись.
Вот здесь кратко выражено, что я имею в виду:
У человека этого тяжкий нрав, в общении он, мягко скажем, сложен. А в городе нашем (особенно в педагогической среде) отношение к выпусткникам его "Каравеллы" весьма предвзятое, при чём обоснованно-предвзятое, и есть даже термин "крапивинский синдром". - и ниже объяснение, что имеется в виду.

Старый коммент убиваю. Извините еще раз.

[redtigra.livejournal.com]

Уже. Пардон.

[biancal.livejournal.com]

А мне всегда ыло легко его читать. И тревоги никакой не возникало... проваливалась в его книги с головой ;) Правда, не во всякие. Больше всего люблю его серию про Великий Кристалл.
Раньше обращала внимания на "противостояние детей взрослому миру"... но и в голову не приходило назвать это сиротством. Потому что как правило там рядом был хотя бы один взрослый, которому ребенок доверял. Мама, тетка, учитель...

[santagloria.livejournal.com]

как правило, этот взрослый, которому можно доверять -- всегда чужой, посторонний человек.
он никогда не дома, никогда не из семьи, а часто -- случайно встреченный.

а я всегда слабо верила в подобные счастливые случайности.
несмотря на все сказки мира.

[dashka-zdes.livejournal.com]

угу.
подумала про Лемони Сникета - при том, что тоже главные герои сироты, а взрослые - или натуральные злодеи, или вполне равнодушные люди, и даже если вполне хорошие - толку от них чуть - а все-таки, в отличие от Крапивина того же, транслирует он вещи какие-то на мой взгляд вполне правильные и здоровые, и никакой неврастении.

[a-str.livejournal.com]

так ведь много таких книг-то - с выходом. все романы-воспитания таковы.
любимый мой "Принц и нищий" таков.
толкин таков, да и Роулинг такова же.
и выход всегда - вырастание. не "я уж лучше останусь таким навсегда", а вырастание.
только у Крапивина "вырастание" чуть ли не равно "предательство", а доблесть - это чтобы "всегда 12".

[dashka-zdes.livejournal.com]

наверное, еще основной мотив важен. у Крапивина герои в основном заняты бегством, а не поиском.

[a-str.livejournal.com]

ну да, на чем акцент стоит.
это-то и схоже с лукьяненко. у него как-то все книги дышат изгойством, вознесенным в избранность. а ведь так никогда не бывает на самом-то деле.

[bgmt.livejournal.com]

Ну, тут затруднение в том, что мы читали разные вещи. У Крапивина - совсем разные (я читал только "...брамсельного ветра", серию про безлюдные пространства и "мальчик девочку искал" (хуже)) - я не вижу в них апологии сиротства. У Лукьяненко "дозоры" - муть и халтура, "Холодные берега" всё же идут вместе с "Близится утро" - и тема там ну совершенно другая; мне нравятся две книги про "погружение" - там этой темы просто нет, хотя есть, конечно, эскапизм (но взрослых) - ну трудно в наше время не писать про эскапизм, он всюду присутствует!; но да, у Лукьяненко есть, конечно, вещи с явно выраженной подростковой темой. Ну что ж поделаешь, есть в нашей жизни подростковая тема. Она плохо понята, мы склонны считать, что так было всегда (а это неверно, похоже), что "подростковый возраст" - ну как грипп, но конкретно этот грипп настолько плох и чреват настолько многим, что лучше бы исследовать. Что Лукьяненко и делал, как мог. Счастливые семьи? Я знаю мало действительно счастливых семей: таких, где дети не таятся от родителей, где родители друзья. Я знаю много не несчастных семей, но это ещё не значит "счастливые". Конечно, не несчастные семьи становятся потом счастливыми, когда меняется возраст детей. Однако остаётся, очень часто, статусный барьер: с мамой не обсудишь того, что обсудишь с другом. От этого далеко до "непрощения", но набор претензий, которые остаются до всеобщей старости... которые вдруг предъявляются через пятьдесят лет...

Если бы взрослых-в-не-тупости было большинство, мы бы, вероятно, жили совсем иначе. Если верно, что революции устраивают подростки и вечные подростки, то войны, кафку в жизни и потребительскую скуку устраивают вполне взрослое большинство. Мы сейчас вот, по моему мнению, живём в вполне классический период реакции (как конец 19 века), и он, конечно, отвечает ситуации, когда не-скучные-взрослые - в каких странах маргиналы, в каких внутренняя эмиграция, а в каких, лучших - просто существенное меньшинство. Мы живём во время, когда неприкладные наука и искусство выбрасываются за борт как несерьёзные занятия, а серьёзно - следать лучший автомобиль и лучший телефон, для этого можно даже и науку поощрить, но только для этого; когда слово "приключение" заменено "развлечением"; когда риск стал просто тем, что надо любой ценой избежать. Это и есть концепция взрослости в наше конкретное время. Она не совпадает, конечно, с концепцией взрослости как уменья ориентироваться самостоятельно, потому что теперешняя концепция - это ориентация в замкнутом в пространстве и времени мире, и его взрослые жители не сумеют справиться с нестардартной ситуацией. Вот тут - в связи с очень мне понятной тоской по не такому миру - и происходит смешение концепций сильной и нестарой внутренне взрослости, которой стало мало, и юности, которая имеет часть тех же черт, но существенно связана с недопереработанным опытом. Это смешение происходит у всех, в том числе и у этих двух. Потому что человеку естественно любить, извините уж, героизм, но герои в наше время - плохие, конечно, герои - только подростки: взрослый не пойдёт на риск. Можно это выразить иначе. Человеку нужна романтика. Не в "романтическом" смысле: в любом. Сверхидея. Без неё он попросту чахнет, и общество умирает в бюргерском болоте. Романтика бывает самой разной, в том числе очень неприятной мне: фашизм, скажем, или - менее вредно, но - американское отношение к деньгам. Но дело-то в том, что в наше конкретное время романтика стала несерьёзным фактором, и общество нацелено на антиромантические цели. (Не исключено, что это частично провоцирует и терроризм, хотя тут я не знаю - вроде как два разных общества. И тем не менее: что предлагается арабскому подростку? Романтический героизм террориста - или сытая западная жизнь. Ему не предлагается никакой романтический проект на Западе). Но оставим в стороне мусульман и прочих. Романтика стала ассоциироваться в сознании с крайней юностью. В ней есть потребность, однако. Ну вот и результат. Протест против родителей - часто несправедливый - это протест против укладывания себя в отливку, в которую не хочется. Хорошо бы, конечно, эти две вещи разделить. Но сначала их надо хотя бы хорошо описать. Мне кажется, что психологически оба автора это делают достаточно хорошо, а это искупает Ваше несогласие с предлагаемым ими позитивом.

[a-str.livejournal.com]

мне кажется, романтика всегда ассоциировалась с крайней юностью.
во всяком случае, в любую эпоху найдется по целой грозди романов, где есть эта связка - романтика+юность, и Пятнадцатилетний капитан тому подтверждение.

я совершенно не против романтики. и не против юности :)
я против условий, на которых предлагают эти два автора романтику своих книг. это одиночество и бегство.
при этом Крапивин, разумеется, делает это куда точнее, сильнее и интереснее Лукьяненко.
я признаю протест. я признаю экстремальные условия, в которых наиболее полно раскрывается человек.
но меня сильно дергает искуственное сохранение этих экстремальных условий как единственно стоящего образа жизни, что каждый раз и выскакивает у них чертиком из коробочки.

[a-str.livejournal.com]

на самом деле - может быть, прежде всего, дело в том, что им обоим совершенно не жаль людей. то есть имеются условия, на которых у них становятся героями, есть условия, на которых у них становятся избранниками. и все эти условия совершенно не включают сочувствие тем, кто остался за бортом.

и их герои и избранники абсолютно равнодушны к миру.
к своим проблемам и проблемам своего круга - нет, тут они горят алым пламенем и полыхают.
и эта местечковость сводит на нет все их геройство - это не так трудно, стать героем в резко ограниченном пространстве.
в чем отличие-то Крапивина от Сервантеса - а ведь его герой тем же романтическим вихрем проносится по чужим жизням, переворачивая их и усугубляя горести. в том, что у Сервантеса Дон Кихот возвращается домой "Алонзо Добрым". чем вызывает наконец не смех (ну, у Крапивина другое противление мира), а принятие.

[pirson.livejournal.com]

я тебя не поздравила с днем рожденья. прости :) поздравляю!!